1971

 – А зацепки какие-то есть? След протектора, например.

– Семеныч, ну какой там, к черту, след протектора?! Осень! Дождей прошло немерено! Смыло все к чертовой матери! Теперь – висяк.

– А разве не местные опера должны были заниматься? – удивился я. – Зачем из области тащили?

– Да хрен их знает! – развел руками парень. – Притащили, да и все тут. Думали, что мы тут шерлохолмецы. Приехали, помолчали, да и выдали им убийцу! Садовника! Единственное, до чего мы додумались, – или убийц было двое, или один здоровила вроде тебя, Семеныч. Ты никого на колья не насаживал? Признавайся! Колись сейчас же! И тебе снисхождение будет!

Он заржал, второй опер тоже, а я спокойно парировал:

– В обозримом прошлом никого на колья не насаживал.

Но, как только насажу, приду и тут же тебе сдамся – чтобы увеличить раскрываемость твоего отдела!

Опер заржал еще громче и долго не мог остановиться. А у меня сердце – бах-бах! Бах-бах! Все-таки надо было их просто убить – глотки перерезать или шею сломать. А если бы их раньше нашли? Если бы они меня выдали? Что бы тогда?

Тогда скорее всего пришлось бы сдаваться гэбэшникам в расчете на то, что они выручат Шамана.

Сидеть лет десять-пятнадцать в строгом режиме мне как-то неохота. А за убийство двух и более лиц меньше не дадут. Больше тоже не дадут – расстрела не будет, все-таки убиенные были редкостными подонками, но… никто не разрешал брать правосудие в свои руки! Есть советский суд – самый справедливый суд в мире! (Ага, Бродскому это скажите – поржет.)

Тогда же, в начале марта, прямо перед праздниками, меня вызвали в «Серый дом». Ну да, в управление КГБ. К «соседям». Менты их так и называют: «соседи». Это как у древних славян: нельзя называть медведя его настоящим именем – он услышит и придет.

Надо обязательно как-то иносказательно: «косолапый», «хозяин леса» и, конечно, «медведь». Ну и менты так же – гэбэшников называют только «соседями». Почему именно «соседями», а не как-то еще? А потому что они через стену сидят, в одном и том же здании. Слева УВД области, справа УКГБ.

Вежливый мужчина с вкрадчивым голосом завзятого шпиона попросил меня (именно так – попросил! «Прошу вас» – вот так!) подойти в УКГБ 4 марта 1971 года к десяти часам утра. С собой иметь паспорт.

Пропуск заказан и находится в пропускном бюро на углу здания. Само собой, такая просьба равносильна приказу. Здесь, в этом времени – именно так, а не иначе. Да и если бы милиционеры прислали повестку – добросовестный гражданин бросил бы все дела и побежал к вызывавшим его. Тут правоохранительные органы очень даже уважают. Это не мое время и тем более не девяностые, когда в ментов и плевали, и кидали камни, и стреляли. Долго пришлось этих психов потом приучать к уважению к ментам – и большая заслуга в этом ОМОНа.