1971

И днем там был, и ночью был. И ни-че-го. Есть у меня одна мыслишка: может, этот проход открывается один раз в год, в июне? Но что-то мне в это не верится.

Облазил я там все. Даже, думаю, нашел то конкретное место, куда меня выкинуло, – на берегу речки Гуселки. Там листья взлохмачены, и даже следы босых ног в мокрой земле остались. Еле заметные, но остались. Лес долго хранит следы…

Кстати сказать, забавно вышло, что я перенесся голым. Похоже на то, как это было обговорено в «Терминаторе». Только то, что в тебе, что закрыто живой плотью – то и сохраняется при переносе. Пломбы мои в зубах остались целы.

И это просто замечательно, пломбы-то у меня из импортного материала, не чета здешним.

Зина возилась на кухне, когда я вошел в квартиру. Чем-то там гремела, потом что-то уронила и тихо, но явственно выматерилась, да так, что у меня невольно разъехались губы в улыбке. Ну чисто грузчик матерится, ей-ей! Нет, никогда не на людях, но завернуть может так, что и у грузчика уши в трубочку свернутся. Все-таки войну прошла в полевом госпитале, а там… там не ругались матом, там на нем разговаривали.

Ну да, ей почти пятьдесят лет, как и мне.

Только с ней странное дело – после ранения, которое лишило ее возможности рожать, Зина будто законсервировалась, остановилась на возрасте тридцати пяти лет. Ну еще и ее упорные, истовые занятия физкультурой – она минимум по часу каждый день занимается с гантелями и эспандером. Фигура спортсменки, стройные ноги и высокая грудь. Ну а лицо… для лица есть средства ухода, и народные, и зарубежные. Дорогие, правда, но она ведь известный психиатр, преподает в медицинском институте – уж она-то может достать вещи по блату, со спецскладов. На этих складах есть все, о чем мечтает советский человек. Вот только заведующие этими складами не очень-то желают допускать туда всех советских людей. «Все животные равны, но некоторые – равнее!» – вспомнился Оруэлл, «Скотный двор».

– Ай! – Зина вскрикнула, когда я легонько хлопнул ее по заднице. – Да черт подери! Ну как ты меня всегда пугаешь! Пошуметь не мог, что ли?! Вечно подкрадываешься, как тигр к добыче! Интересно, как так у тебя получается – при твоем-то росте и весе!

– И не такой уж у меня и огромный вес! – слегка, почти натурально оскорбился я.

 – Всего сто десять килограммов! Жира-то мало! На мой рост получается совсем ничего! А было бы лучше, если бы я был каким-нибудь дрищом?! Представь – лежу на тебе, тощий, как змея, и так извиваюсь, извиваюсь… фу!

Зина задумалась, вытирая руки фартуком, потом мечтательно, нараспев протянула:

– Зама-анчиво… Говоришь, извиваешься так… извиваешься? В этом что-то есть! А кое-кто ка-ак… придавит – только охнешь, ни вздохнуть, ни… м-да.

Мы хихикнули, и я с наслаждением опустился на стул за кухонным столом.