1971

Ну надо же как-то поддержать облик настоящего русского? А как это сделать без водки и блинов с икрой?

Господин Страус оказался человеком средних лет, темноволосым, подтянутым, спортивным. Рукопожатие твердое и сильное, но без эдакой привычки некоторых спортсменов «пережимать» руку того, с кем здоровается. С первого взгляда особого снобизма я в нем не заметил, скорее наоборот – клетчатая рубашка, джинсы, полуботинки. Даже стало слегка неприятно – ты куда приехал, чурка американская, на ферму, что ли? Одеться приличнее не мог?! Не уважаешь русских, сука?!

И тут же посмеялся над собой – а я-то как вырядился? Тоже – как на даче ковыряться!

Секретарша Пегги – да, хороша! Небольшого роста, но очень элегантная, красивая, и, судя по взгляду, сучка еще та.

Читал я про это издательство в будущем и про его основателей читал. Не стал говорить Махрову, что знаю про издателей. Ни к чему выказывать свою патологическую осведомленность – откуда советский человек может знать про какое-то там штатовское издательство, да еще и с особыми интимными подробностями?

Ну так вот – судя по прочитанной мной информации, сексуальные нравы в этом издательстве были еще те.

Парой слов можно охарактеризовать это: «Все спят со всеми!» И это смешно, потому что один из трех партнеров издательства – гомосексуалист. Правда, по той же информации, проживший со своим партнером до самой смерти.

Журналист – мужик лет пятидесяти (а может, и моложе, только помятый какой-то), обрюзгший, его совсем не украшали слезящиеся глаза с красными прожилками и унылый картофелеобразный нос. Кто он такой, где работает – я не расслышал, а переспрашивать не стал.

Какая мне разница, в какой информационной штатовской помойке он работает?

Директор издательства тоже был здесь. Исайкин. Высокий, худой мужик с узкой, но цепкой ладонью. Когда мы поздоровались, он наклонился ко мне и тихо шепнул:

– Не переживай. Думаю, все будет нормально!

Я тоже думал, что все будет нормально, но отвечать не стал, только кивнул. Мы расселись за столом – я в центре, по бокам переводчик, Махров, Исайкин. Напротив нас – Страус, Пегги Миллер и журналист, имени которого я не расслышал.

А может, и не называли.

– По русскому обычаю, прежде чем начать разговаривать, нужно поесть и попить. Так что предлагаю пока перекусить чем бог послал, и затем уже мы сможем обсудить наши дела. Как вам такое предложение?

Это Махров, взявший на себя обязанности тамады. Что, в общем-то, и понятно – не унылому же Исайкину витийствовать за столом?

Журналист наклонился к Страусу и что-то ему зашептал. Переводил, точно! Значит, хорошо знает русский язык.