А. Смолин, ведьмак

Одна из моих служанок поведала, что ты хотел меня видеть? Непонятно.

— Что именно? — уточнил я, внутренне поморщившись. Что мне не нравилось в разговорах с Мораной, так это ее привычка уходить от прямых формулировок. Сказала она что-то — и гадай, какой смысл в эту фразу вложен.

— Почему желая меня увидеть, ты сам делать ничего не хочешь, — разъяснила богиня. — Служанка тебе ясно дала понять, как двери ко мне открыть.

— Причем предельно, — подтвердил я. — Но не подходят мне такие способы. В сотый раз говорю — не стану я людей убивать налево и направо ради достижения своих целей.

Ну это я загнул. Сдается мне, что тот же самый Соломин запросто на подобное пошел бы. Да что Соломин? И Павел Николаевич Ряжский тоже, посули ему гарантированное расширение бизнеса до неприличных размеров. Причем даже в том случае, если бы это пришлось делать собственноручно.

А я так не хочу. И не сумею, чего себе врать. Как представлю себя, перерезающим кому-то горло, так аж в холод бросает.

Правда, это говорит не столько о том, насколько хорош я или плохи они.

Ну и ладно. Переживу.

— Пойдем со мной, — поманила меня рукой Морана, направляясь к лесенке, ведущий на второй этаж. — Пойдем.

В закрома повела. В небольшую комнатку, где стоит расписной сундучище. А в нем — книга. Та самая. Опять будет тыкать пальцем в недоступные для меня страницы, пустые или покрытые тарабарскими крокозябрами, а после вещать о том, что я сам себе враг.

Угадал. Но только отчасти.

Сундук Морана открыла, и книгу из него достала — это да. Но листать ее не стала, а просто положила на стоящий здесь же небольшой столик. Следом за этим она извлекла из сундука довольно-таки большое серебряное блюдо, края которого были испещрены то ли выцарапанными, то ли топорно отчеканенными странными знакам.

— Смотри, — велела мне богиня, прислонив блюдо к корешку книги, после вытянула из рукава белоснежный кружевной платочек и взмахнула им.

По блестящей глади блюда пробежали маленькие золотистые искры, следом по ней прошли волны, словно старое серебро оживало, а минутой позже я с удивлением осознал, что смотрю в эдакий сказочный телевизор, по которому показывают некое подобие фильма «Апокалипсис сегодня», только без музыки Вагнера.

Но — впечатляло.

Крепкий парень в черном плаще, стоя на холме, лихо отбивался от вояк в блестящих сталью кольчугах, лезущих к нему со всех сторон. То и дело один из нападавших выбывал из строя.