А. Смолин, ведьмак

Не стану скрывать — эту битву наблюдала тогда с удовольствием. И волхвам часть силы своей даровала, чтобы выродка того в Пекельное Царство отправить. Догадался поди, кто тот злодей в черном был?

— А как же! — пожал плечами я. — Кащеев отпрыск.

— Не просто один из многих. — Морана взяла блюдо и отнесла его обратно к сундуку. — Сын его. Первый в роде. Тот, что знания от отца принял.

— Тогда понятно, почему он настолько умело отбивался, — подытожил я. — Кабы не часть вашей мощи, и волхвам небось удачи не видать?

— Верно, — подтвердила Морана. — Силен был Рогволд, не отнять.

Слабее Кащея, но все равно — силен.

— Богиня, я и так знаю, что у меня впереди не очень веселая встреча с представителем вышеупомянутой славной фамилии, — вздохнул я. — Что вы меня снова дополнительно пугаете? Мне и так страшно. С такой мотивацией я скоро фамилию сменю, пластическую операцию на лице сделаю и в Аргентину подамся.

— С веками сила потомков моего ненавистного бывшего супруга ослабела. — Морана подошла поближе, а после положила свои ладони на мои плечи, отчего по спине побежали мурашки. — Все меняется в этом мире, и она тоже.

Твой враг не владеет и десятой долей той мощи, что была доступна Рогволду, про самого Кощея я и не говорю. Но все равно он силен. Не только познаниями в волшбе. Для него нет слова «нельзя», ведьмак, он берет то, что хочет, не утруждая себя оправданиями. Золото, власть, чужая жизнь — ему без разницы. Ты же сам себе придумал запреты и теперь не можешь их обойти. Потому он победит, случись между вами бой прямо завтра. Ты станешь сомневаться, а Кощеев змееныш — действовать.

— Знаю, — проворчал я. — Просто в нем человеческого не осталось, а я все еще одной ногой в мире Дня стою.

И потом — детей резать даже ради своего спасения не стану. Это не потому, что я такой правильный, просто чем такой тварью становиться, лучше сдохнуть. И это вы из моей головы не вышибете, как не старайтесь.

Мне показалось, или Морана устало, совсем по-человечески, вздохнула?

— Все же в старые времена толковых людей найти было куда проще, — сообщила мне она.

— Слуг.

— Что?

— «Слуг», — повторил я. — Называйте вещи своими именами.

— Слуг, — согласилась Морана.

 — И ничего зазорного в том нет. Служить богине совсем не то, что прислуживать князю. Хотя и в том стыда нет никакого. Князь — первый среди равных, в чем позор? А богиня — она над всеми стоит, в ее терем только лучшие из лучших вхожи.

— Хоть в чем-то стал лучшим! — порадовался я. — А то с детства как-то не складывалось. И в «Зов джунглей» не попал, и олимпиады в школе сроду не выигрывал, и первая красавица на курсе до меня не снисходила.

— Снова непонятны твои слова, — упрекнула меня Морана.