Академия любви и ненависти

Мы ведь как магниты с разными полюсами, отталкиваемся и создаём что-то-то-там! — закончила я бестолково, потому что сама этот предмет не изучала, а нахваталась по верхам, по краям, когда братец с Робом увлечённо обсуждали и экспериментировали.

— Не хочу тебя пугать, бестолковый ты ребёнок, но разные полюса магнитов притягиваются.

Со стороны раздался страшный сип. Мы оборвали беседу и обернулись к мастеру. Мужчина сильно покраснел, согнулся, прижав одну руку к груди, а второй безостановочно колотил себя по бедру. Изредка из его горла вырывались странные, пугающие звуки и могло показаться, что ему нехорошо, но нет, он просто беззвучно хохотал.

— Чувствую, год будет непростым, — прохрипел он спустя время. — Но очень весёлым.

— Отличный будет год! — поддержал его коллега, потирая руки и неотрывно глядя в мою сторону. — Продуктивный. И начнём мы прямо сейчас. Идите сюда, детишки, и расскажите доброму лекарю, что с вашей магией не так.

— О чём вы? — недоверчиво спросил Роберт.

— То есть никого из присутствующих не удивляет, что ты до сих пор жив?

Профессор резко перевёл взгляд в мою сторону и я отшатнулась, увидев страшное выражение его лица.

Тёмные, чёрные глаза утягивали в бездну, обещали смертные муки. Черты лица заострились. Тугур отнюдь не выглядел лекарем, нет. Скорее, чудовищем. Опасным, хищным, бесконечно жестоким.

— Э-э-э, — протянула, пряча руки с готовыми к запуску файерами за спину, чтобы не разозлить мужчину ещё сильнее. В случае угрозы мой организм часто действовал быстрее мысли. На севере по-другому не выжить, навыки тренируются с момента пробуждения силы.

— А девчонка-то не промах, — испортил смехом момент устрашения мастер.

— Марг, ты поосторожнее с этой леди, не то прилетит файер в лоб, отразить не успеешь. Эли, отличные рефлексы! — похвалил тренер, приближаясь.

Злой как тысяча голодных анкилотов Тугур метнул в него полный ярости взгляд, но у мастера давным-давно выработался иммунитет, он даже бровью не повёл.

— Простите. В моменты опасности я сперва действую, затем думаю, — призналась честно и даже умудрилась покраснеть.

— Иногда это оправдано, — с улыбкой поддержал мастер. — А теперь объясните мне, детки, почему ваши стихии так миролюбиво сосуществуют.

Наши недоверчивые и удивлённые физиономии, видимо, ответили максимально полно на этот вопрос, и профессор сперва нахмурился, а затем вдруг переменился в лице, в позе, и добродушно потёр ладони.

— Разберёмся, — заявил он так радостно, что по позвоночнику скользнула изморозь.

Признаться, мне и самой интересно, что это за новости. Я уже начала переживать, что придётся давать образцы крови, как это всё документально оформить, чтобы возможное хищение образцов не имело последствий для рода, мало ли что.