Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

И я каждой клеточкой тела желаю почувствовать его опять.

— Для того мудака из клиники? — едва не рычит он. Перехватывает мои запястья, заводит за голову и фиксирует одной рукой, вторую оставляя для продолжения «пыток».

Отчасти Туманов прав, и я все эти годы жила назло Макару. Подсознательно пыталась доказать ему, что не испорченная игрушка. Что могу себя починить — и стать еще лучше, чем была.

И справилась с задачей. Но внутри по-прежнему пусто. Я получила лишь красивую оболочку.

— Нет, — лгу я, и два пальца ложатся на мои губы, сминая их.

Рука перемещается на макушку, ослабляет резинку на волосах — и освобождает длинные черные пряди, которые змеями расползаются по подушке.

Адам любуется ими некоторое время, перебирает пальцами, подносит один из локонов к лицу, втягивает мой запах. И наклоняется к виску.

— Плевать, — шелестит возле уха. — Потому что будешь моей.

Резким сокрушительным движением Адам подтверждает свои слова. Берет меня себе, не встречая ни капли сопротивления. Наоборот, я готова кричать, чтобы он не останавливался, но вместо этого сипло лепечу его имя.

Оказывается, так приятно быть чьей-то.

Принадлежать странному мужчине, который появился в моей жизни при необычных обстоятельствах.

Быть его. Пусть только на один вечер…

*Неприличная версия в книге горячих бонусов ""Взрослые игры"". Ищите в оглавлении. На сюжет не влияет.

Глава 29

Агата

Истерзанная, испитая до дна, застываю на доли секунды, прислушиваясь к своим ощущениям. Я будто парю в облаках, невесомая, как пушинка. Меня чуть подкидывает на матрасе, когда Адам падает на спину рядом. Дышит тяжело.

Мечусь между собственными желаниями, разрывающими душу, и наставлениями из проклятого прошлого.

«Не быть навязчивой, не мешать, не требовать внимания больше, чем уже получила».

Катись к дьяволу!

Злюсь на бывшего, что лепил из меня пластилиновую марионетку. На себя, потому что позволяла. На судьбу, которая когда-то свела меня не с тем мужчиной. Где я так согрешила, что меня лишили женского счастья на долгие годы?

Да и сейчас оно слишком хрупкое. Иллюзорное. Временное.

И все же я поддаюсь порыву — и, повернувшись на бок, тянусь к Адаму. Осторожно зарываюсь в его объятия, укладываю голову на влажную, жаркую грудь, прислушиваюсь к бешеному стуку сердца.

Опасаюсь, что он оттолкнет меня, но в то же время не могу совладать со своими чувствами. Как кошка под валерьянкой, пытаюсь умоститься удобнее. Веду носом по торсу вверх, осыпаю кожу поцелуями, утыкаюсь в мощную шею, где бьется артерия. Томно выдыхаю. С блаженной улыбкой на губах.

Как же хорошо рядом с ним. Что даже больно.

— Я дурею от того, какая ты ласковая сегодня, — тихо признается Адам, обнимая меня и одной рукой обхватывая за талию.