Белая субмарина: Морской волк 4-6

А я рядом, присев и собравшись в комок – метод маскировки, известный еще японским ниндзя: наш глаз легко схватывает знакомые очертания и силуэты, а что-то бесформенное у самой земли, едва видное во тьме, человеком быть не может. Ну не люблю я быть на прицеле, а если палец на спуске дрогнет, или нервы у кого-то? Потому, когда он поворачивается ко мне спиной, встаю и хлопаю его по плечу сзади.

– Осназ Красной Армии. Кто вы? Назовитесь.

Он вздрагивает, но не пытается направить на меня МР – опытный, значит, понимает, что, будь я врагом, сделал бы сейчас с ним, что угодно, хоть убил бы, хоть взял живым.

Отвечает:

– Поручик Вихор. Гвардия Людова.

Вихор – «вихрь», поручик – отчего не майор? Точно, коммунисты – в Армию Людову еще не переименовались. Он достаточно ясно говорит по-русски, так что обхожусь без помощи Кости Мазура, взятого за переводчика. Ладно.

– Давай в помещение, обсудим. И товарища позови.

Оказывается, их не двое, а шестеро, остальные внизу ждали, пока эта пара на разведку. Вылезают – и две бабы, что ли? При ближнем рассмотрении оказались и в самом деле две женщины.

Одна постарше, без оружия на виду, вторая – молодая брюнетка, пожалуй, красивая, если ее отмыть, и боевая – на плече висит «стэн», одета в комбез и высокие ботинки, по поведению тот же типаж, что наша Анечка – ну значит, бегать и стрелять может, не сильно нас стесняя; а вот у старшей, похоже, никакой боевой выучки нет – какая-нибудь коммунистка-вождь вроде Ванды Василевской? У одного из мужчин тоже «стэн», второй в возрасте и безоружен, зато тащит большую канистру.

– Воды набрать. Давно не видели чистой.

Ну да, водопровод давно разбили, у Вислы немцы.

То есть с нами идут не все, кто-то назад?

– Они, – Вихор кивает на женщин, затем смотрит на пожилого мужчину с канистрой и что-то говорит по-польски, я разбираю лишь «пане учитель». Тот отвечает с явным отказом. Мазур переводит:

– Я разделю с моей Варшавой ее судьбу. Чем жить приживалой и умереть после под русским забором. Я поляк, а не русский, им и останусь.

Я пожимаю плечами: если хочешь, оставайся, не неволим. Вот только будут ли здесь живые, когда мы форсируем Вислу – через месяц, два, а может, и вообще зимой? Если у нас приказ касаемо лишь этих двух женщин, ну значит, они сейчас наш ценный груз.

Едим напоследок – сало, хлеб, галеты, шоколад. Конечно, делимся с гостями. И тут откуда-то появляется всё тот же серый кот. Убедившись, что никто не будет в него ни стрелять, ни кидать опасные предметы, подходит к доске, служащей нам столом, и мяукает. Кидаю ему кусочек сала – заслужил, усатый, я свое слово помню. Кот съедает сало, затем подходит ко мне и трется об ногу.