Во власти (не)любви

— Что за чертов бред? — Джин засмеялась, оглядываясь по сторонам, но смех застревал в горле, потому что во взглядах окружающих вампиров ей почудилась обреченность. — Ты не можешь просто так взять и увезти меня без моего на то согласия, псих! Это похищение, слышишь, ненормальный, мать твою?

— Могу, — Кнедл мягко притронулся к ее подбородку, а затем в его руках тускло блеснули стальные браслеты, соединенные между собой толстой цепочкой.

Она попыталась вскочить, но Вацлав сладил с Джин неожиданно легко и просто, как девушка не пыталась вырваться.

— Не сопротивляйся ему, Джинни, просто делай, что говорит! — сквозь зубы процедила Надин Делиль.

 — Этот придурошный нас всех тут перестреляет!

— Вы что, совсем с ума сошли? — воскликнула Джина, не в силах отвести пораженного взгляда от наручников на своих запястьях. — Помогите мне кто-нибудь, черти вас раздери! Остановите его! Он не может просто так, у всех на глазах меня увезти! Торстон!"

"Но никто и с места не двинулся, а замявшийся Горанов и вовсе, отведя взгляд, промямлил:

— Сейчас тебе действительно лучше пойти с Кнедлом, Джина… Я уверен, что далеко он тебя не увезет, мы с сиятельным князем обязательно остановим его…

Джина ушам своим поверить не могла, но Горанов смотрел растерянно и жалко, пока Вацлав не отрезал его от нее, закрыв дверь аудитории на замок.

— Тебе самой не противно от того, кого ты мне предпочла? — спросил он, быстро ведя ее по коридорам и переходам академии.

Так как шла пара, по пути им не попалось ни единой живой души — он отлично выбрал время и какая-то дьявольская, нехорошая удача ему сопутствовала. Джин не могла поверить в реальность происходящего, и осознала это, только когда оказалась на переднем сиденье подержанного серого внедорожника.

— Этот тарантас заглохнет где-нибудь по дороге! — бросила она Вацлаву, который сел за руль, пытаясь за презрением скрыть панику, неприятие и страх. — Уж если хотел бежать в свою Догму, надо было брать мою тачку!

В ответ на свою шпильку она ждала чего угодно — вспышки ярости или, быть может, какого-то, как всегда, спокойного ответа или просто молчания. Но не того, что он возьмет ее за подбородок, поцелует, и станет целовать слишком долго для того, у кого на счету каждая секунда.

Джина попыталась вывернуться, но Вацлав положил ей ладонь на затылок, не давая отстраниться до тех пор, пока он сам не прервал этот странный, чужой поцелуй, в конце которого Джин, обессиленная его напором, сама ответила ему, задыхаясь от какого-то болезненно-сладкого чувства, смешавшегося с отвращением.

Отвернувшись к окну, лишь бы не видеть его четкого профиля, его внимательных серых глаз, Джина надеялась только на одно — что их остановит первый попавшийся дорожный патруль.