Во власти (не)любви

К тому же, не понимая, чем это чревато, глупая женщина, худая, в больших очках, еще и усугубила свое положение:

— Знаете, ваши оскорбления меня совершенно не задевают! Да, я не умею готовить и эстетично раскладывать на столе приборы, но зато у меня высшее образование. Я профессор, доктор филологических наук Грацаяльского литературного института! По крайней мере, была им до того, как меня депортировали в эту республику и сделали обычной служанкой. А вот вы, лично вы, пестунья Ганна, знаете этимологию слова «сервировать»? Можете рассказать всем нам, откуда оно пошло?

Судя по тому, как сильно покраснела и тяжело задышала невысокая полноватая пестунья (откровенно говоря, выглядящая рядом с очкастой как деревенская баба рядом с библиотекаршей), вряд ли она была в курсе.

"— Высшее образование? Высшее образование, говоришь? — и электрошокер с яростной силой впечатался худенькой женщине прямо в живот. — На химических заводах им сверкать теперь будешь, юбка! Там тебе будет с кем поговорить про эти… этимологию!

Паулину со страшной силой затрясло и она упала на бок, случайно задев скатерть, которая потащила за собой расставленную на столе посуду.

Ощутив приступ дурноты, Джин, прижав ко рту ладонь, под шумок быстрым шагом вышла из класса прочь. Изнутри кабинки туалета, конечно же, не закрывались, ну и пусть! Пусть Джин найдут, сидящей на крышке унитаза, бессильно привалившись к кирпичной стенке, пусть, как и бедную Паулину, ударят электрошокером и погонят на следующее занятие.

Пусть. Пусть ее найдут и насильно погонят, потому что у нее больше нет сил находится в этом аду. Просто нет…

Дверь соседней кабинки хлопнула, а затем из-за перегородки донесся шепот: — Джина! Джин, ты здесь?

— Ирена! — она сразу узнала этот голос. — Святые небеса, Ирена, ты!

Последний раз она видела подругу в Сортировочном центре за пару недель до своего побега и боялась даже думать о том, что с ней могло произойти.

— А это ты, Джина Моранте — живая легенда среди юбок Догмы! — судя по голосу, усмехнулась Ирена. — Если бы ты знала, как девчонки за тебя болели! Когда узнали, что тебя схватили на границе, мы плакали, Джина…

— Я была глупа, — негромко проговорила Джин. — Это бесполезно — выбраться из

Догмы невозможно. И не дай бог кому-то повторить то, что сделала я…

— Да что ты такое говоришь? — возмущенно воскликнула Ирена, и это действительно прозвучало слишком громко.