Дни нашей жизни

Когда он брал рубашку из моих рук, наши пальцы соприкоснулись, и меня обдало жаром. Я подумал, что происходящее со мной похоже на болезнь.

Я старался не смотреть на него: сначала смотрел вниз, но тогда упирался взглядом в причину своей тесноты в джинсах и начинал смотреть вниз и вбок.

— Мики, — он негромко позвал меня, вынуждая поднять взгляд.

И когда я это сделал, всё произошло стремительно. Мой первый поцелуй, которым я был вжат в холодную стену, — странный, мокрый, неприятный. Глеб прижимался ко мне, и со стыдом я понимал, что он чувствует моё дурацкое возбуждение, и от этого мне хотелось плакать, но это было бы так глупо сейчас, ведь мы целовались.

Это длилось не больше десяти секунд, потому что, почувствовав его язык в своём рту, я решил, что это слишком, и отстранился. Он вопросительно посмотрел на меня:

— Не любишь целоваться?

— Не люблю, — быстро ответил я.

Он тоже часто-часто дышал. Я знаю, что я увидел бы, если бы опустил глаза.

Поцелуи — это ужасно. Мокро и противно, больше ничего. Наверное, потому что я целовался с парнем, а я же не гей, чтобы мне это нравилось, и вообще…

И вообще.

В этих беспомощных оправданиях я был готов дойти до слёз. Потому что моему телу был приятен этот поцелуй. Потому что оно дало мне понять, что это приятно, а не противно. Понимать это было ужасно, и мой мозг искренне повторял: «Какая гадость… Какая гадость…»

— Можно и не целоваться, — согласился Глеб.

С оцепенением я наблюдал, как он, расстёгивая пряжку моего ремня, опускается передо мной на колени.

Когда я выходил из школы, меня тошнило, я был ненавистен себе. Оказавшись на улице, я будто наконец-то вышел на волю из безвоздушного пространства, снял скафандр. Противная слабость в ногах и внизу живота навязчиво напоминала о случившемся, и, пытаясь подавить эти ощущения в теле, я сел на скамейку в ближайшем парке. Надо просто успокоиться.

Но в памяти опять всплывало только что случившееся. Думая об этом, я снова чувствовал приятное напряжение в теле и неприятную тошноту в горле — одновременно. Чтобы унять это, я сжал зубы.

На скамейку напротив меня сел какой-то парень. Старше меня — наверное, уже студенческого возраста. Он собаку выгуливал — мелкую такую, почти карманную.

Я начал его разглядывать, как бы доказывая себе: «Вот, я смотрю на него, и ничего не чувствую. Совсем. Нисколько он меня не волнует, даже если разденется. Просто случилось что-то неправильное, какой-то баг, сбой в программе, а так эти парни — вообще не моё».

Я столкнулся с его ответным взглядом. Видимо, он заметил, что я его разглядываю. И чтобы он ничего такого себе не подумал, я огрызнулся:

— Чё ты пялишься?

Тут же я встал, чтобы пойти дальше. Ещё окажется, что он сильнее меня, это будет нехорошо и глупо.