Единственная

Тогда, когда я детально и близко изучала строение мужественности моего ранта.

От стыда полыхали даже уши.

– Что случилось, единственная? – вкрадчиво мурлыкнул Джар.

Боже, откуда у него такой греховный голос?

Я закрыла ладонями лицо и призналась:

– Просто отрывками приходят воспоминания о нашем… хм-м… слиянии.

– То есть целиком ты все не помнишь? – довольно усмехнулся чему-то Джар.

Я покачала головой.

– Не расстраивайся, у нас будет возможность повторить… и не раз. – Джар улыбался, прижимая меня. – Сейчас я отнесу тебя к себе в каюту, тебе надо отдохнуть.

Мы на время попрощались с медиком, проводившим меня восторженным взглядом. Потом через каждые десять шагов встречали незнакомых рантов и двоих десантников из группы Джара, не участвовавших в моем спасении. Адамир и Эльд – настоящие красавцы в строгой черной форме, так выгодно облегающей мускулистые фигуры! И выглядели не менее грозно, чем в дрифтах. Я отвечала на теплые приветствия знакомых и любопытные взгляды незнакомцев, прижимаясь к родной мужской груди.

Корабль оказался гораздо больше земного исследовательского – военный и рассчитанный минимум на триста членов экипажа. Пока мы спускались по платформам вниз, в сердце корабля, где размещались каюты, я выяснила, что Вьят на реабилитации. А пострадавшие из нашей группы в отключке на очистке. На вопрос, как они пережили воздействие, Джар ухмыльнулся:

– Мне дорог мой язык, я еще слишком многого тебе не сказал, а Илэр, если узнает, вырвет мне его с корнем.

Я сунула пальцы между застежками куртки Джара и с удовольствием ощутила под ней горячую голую кожу. Прижалась щекой к его плечу и наслаждалась живым теплом.

– Я люблю тебя, Джар, – шепнула ему на ухо.

– Я опасался, что ты впервые заговорила о любви под воздействием, – сипло признался Джар, остановился и спросил: – Ты помнишь, что тогда, в воде, сказал я?

Потерлась щекой о его плечо и ответила:

– Да, ты не знаешь, что такое любовь у землян. Но я твоя, а ты мой.

Кажется, мы добрались до нашей каюты, уж очень хотелось уединения. Когда за нами с шипением закрылись двери, Джар посадил меня на кровать, трансформировавшуюся из переборки, затем приказал системе поднять температуру, чтобы я согрелась. Опустился передо мной на колени и серьезно посмотрел в глаза:

– Я пока не знаю, что такое ваша любовь! Но поверь, мои чувства к тебе гораздо больше, глубже и острее, чем ты можешь себе представить.

– Чтобы ты напомнил мне о том, чего я не помню, мне нужно снова попросить? – хрипло поинтересовалась я.

– Больше никогда, – мотнул головой Джар. – Просто прикажи, если захочешь. – А потом хитро усмехнулся: – Вскоре ты будешь просить оставить тебя в покое.

– Ни за что! – уверенно заявила я, наслаждаясь теплом в каюте и видом Джара.