Его (с)нежная девочка

Я даже подпрыгиваю от неожиданности. А когда оборачиваюсь, в первое мгновение просто теряю дар речи.

– Лина? – сталкиваюсь с голубыми глазами той самой Ники.

Глава 37. Дамир

– Поговорим? – отпустив Еву, захожу на кухню, где мое исчадие ада, уже вальяжно развалившись на барном стуле, попивает кофе из моей чашки. Честное слово, для полноты картины только рогов и хвоста из задницы не хватает, а так один в один дьявольское отродье. Улыбка и взгляд соответствующие.

– Думаешь, надо?

– Тимур, заканчивай.

– Что заканчивай? Па-па, – с издевкой говорит Тим, делая смачный глоток кофе и закидывая ногу на ногу.

Не к месту думается, что наш со снежинкой завтрак эти гастролирующие клоуны обломали.

Я вздыхаю, потирая виски, и усаживаюсь напротив сына. Складываю руки на стол, сцепив пальцы в замок и титаническими усилиями держу себя в руках, стоит только вспомнить, каких не далее чем десять минут назад поганых гадостей на нас тут вылило это залюбленное и в задницу зацелованное “чадо”.

– Комедию ломать заканчивай, зрители разошлись. Пришло время поговорить серьезно, как два адекватных человека. Хотя второе явно не про тебя.

– О чем поговорить? Может, о том, что ты мою девчонку совратил?

– Твою? – даже ухмыляюсь, а пальца сами собой сжимаются до боли в суставах. – Я прекрасно знаю, что ты успел спутаться со своей напарницей, так что заканчивай мне эту херню заливать! – не замечаю, как голос срывается на рык.

Краем уха слышу, как за спиной хлопнула входная дверь, а значит, Ева ушла. Две минуты, а мне уже категорически не хватает ее рядом.

– Значит, уже настучала? Ах, как удобно! Сын обидел, пошла бате пожаловалась, класс. Игра на два фронта.

– Рот закрой! – подаюсь вперед, начиная по новой закипать.

– Рассказать? – лыбится Тимур.

– И так догадываюсь. Может, ты удивишься, но я тоже был молодой и пользовался женским вниманием, но чтобы такую, как Ева… пальцем бы не тронул! Ты вообще не чувствуешь разницы между невинными девчонками и своими легкодоступными подстилками?! У тебя вообще напрочь атрофировалась совесть и понятия элементарного уважения к женщинам?

– Ну, допустим, невинной она была до встречи с тобой.

– Еще хоть слово, хоть намек… – встряхиваю за шкирку.

– Понял-понял, не глухой! С лестницы спустишь! Пусти меня! – дергается Тимур, сбрасывая с себя мои руки, и практически отшвыривает чашку с недопитым кофе в мойку. Та со звоном приземляется и, судя по всему, раскалывается.

Прекрасно. Картина, мать его, маслом! Никакого уважения ни к людям, ни к вещам, а про деньги я уже совсем молчу.