Его (с)нежная девочка

"

"Ох, кто бы знал, как чешутся кулаки! Как кипит все внутри. Бурлит. Фонтанирует злостью. Невероятно сильно хочется стереть эту самодовольную ухмылку с лица сына. Сбить. Но тогда я просто к херам собачьим перестану себя уважать, если подниму на этого гаденыша руку. Ремень по нему плачет.

– Давно ты начал все проблемы кулаками решать? – словно прочитав мои мысли, выдает Тим.

– Удивительно, но ты единственный, кому за последние двадцать лет мне хочется начистить рожу в целях профилактики. Уникум, который никаких слов не понимает.

– Тут уж как воспитали!

– Ребенок ты, Тимур.

Как был мелким сопливым пацаном, так до сих пор им и остался. Ты не то что за кого-то, даже за себя элементарно не можешь нести ответственность! Пустил свою жизнь по наклонной, и если бы не мы с матерью, где бы ты уже оказался? Спился, снаркоманился или по кускам тебя бы сшивали после твоих лихачеств в центре города, – машу головой, смотря на собственного сына и понимая, что ничего не поменялось. Как он орал в супермаркете, когда ему не покупали конфеты, так до сих пор и “орет”, только теперь супермаркет заменила “жизнь”.

– А надо быть как ты, я полагаю? – отступает, пряча руки в карманы джинсов.

– Захотел – взял, а мнение других даже не интересует? – выплевывает и сверлит меня своим недовольным взглядом Тимур, таким, будто я на его собственность покусился. Только вот мы прекрасно оба знаем, что Ева ему на хер не нужна была тогда и не нужна сейчас. Притащил он ее сюда, в Швейцарию, ради развлечения и “игры”, но сам же и прокололся. Тогда что это за взбрыки сейчас? Спортивный интерес взыграл? Его “игрушку” забрали?

– И чьим это я должен был мнением поинтересоваться? Твоим? Пока ты трахал баб в отеле, девчонка работала.

Мне прекрасно известно, что если бы не она, тебя бы в первые же дни вышибли к чертям собачьим и отправили в пешее эротическое, без билета до столицы. Тебе было наплевать! А сейчас ты мне о каком-то мнении говоришь? Серьезно?

– Может, я запутался, – вскидывает руки Тим. – Повелся на легкодоступную мельтешащую целыми днями перед глазами, но люблю-то я Лину! – выпаливает Тим.

В кухне виснет тишина. Я смотрю в глаза сыну, которые полны упрямой решимости, но никак не боли от любви, которую у тебя увели из-под носа.

А он смотрит на меня, скрипя зубами.

“Люблю Лину” – крутится в голове пылкое признание Тимура, вот только его тон и его взгляд вошли в явный диссонанс. Я, может, и не психолог, но нет там любви. Только если к себе. Хотя и не могу врать, сказав, что сердце болезненно не екнуло, стоило только представить, что у меня заберут мою снежинку.

– Что ты сказал? – переспрашиваю спокойно, в надежде, что он одумается и остановится.

– Что люблю ее и верну ее себе! – выдает без запинки. – Да, вот так! – стучит кулаком в грудь.