Эротические страницы из жизни Фролова

Виктор не сразу сообразил, что это было, первым сообразил бугай, - он вдруг испуганно поднял руки и умоляюще залепетал:

- Не надо! Не делай этого! Не делай!!!

Но она уже нажала пальцами обеих рук на курок.

Выстрела не последовало, только тихо, вхолостую, клацнул боек…

Бугай вскочил и бросился к ней, неуклюже перебирая коленями по полу. А она будто и не видела этого, - спокойно и невозмутимо, хотя и с большим усилием, но так, будто делала это не в первый раз, передернула правой рукой затвор, и, пока он поднимался с колен, чтобы броситься на нее, нажала снова…

Гром выстрела заложил Виктору уши.

Он увидел огонь, вырвавшийся из черного дула, и разорвавшийся затылок на квадратной голове, брызжущий на голую спину кровью и ошметками розового мяса. Простреленная голова упала прямо между ног его дочери. А она даже не сдвинулась, - так и застыла с протянутыми вперед руками и закрытыми глазами. Наступила такая тишина, что Виктор услышал собственное дыхание. А потом вдруг что-то зажурчало и Светка с удивлением открыла глаза и опустила взгляд на свою промежность, откуда потек обильный ручей, устремившийся прямо под упавшую голову…

Потом подняла глаза к отцу и сказала:

- Папочка.

Видишь, я его убила.

И осторожно положила пистолет рядом с собою на пол, предварительно - будто автоматически - поставив его на предохранитель.

Она просидела так несколько долгих минут, закинув голову, закрыв глаза и не двигаясь. И Виктор молчал, не смея нарушить ее покой.

Потом повернула лицо в сторону отца и открыла глаза. Встретившись с его взглядом, улыбнулась краешками век, тихо и спокойно сказала:

- Сейчас я встану, папочка.

Встать она смогла только на четвереньки, но даже а таком положении ей было трудно передвигаться из-за слабости в мышцах и крупной дрожи в конечностях.

Она подползла сначала к скамейке, где лежали брюки, и вытащила из кармана две или три связки ключей. Потом поползла к отцу, на кулачках, с зажатыми в ладонях ключами. С трудом встала, опираясь на него животом и грудью, долго не могла попасть ключом в скважину замка наручников. А когда у нее все получилось и у Виктора освободилась правая рука, так и опустилась на него верхом, совсем обессиленная. Он обнял и прижал ее к себе одной рукой, - левую не отпускала застрявшая в кольце правая половинка наручников, - и так они просидели еще несколько минут, пока он не догадался отцепить карабин веревки с кольца на полу, и тогда смог сам достать рукой до верхнего кольца и освободить вторую руку.

Они жадно глотали воду прямо из-под крана. Он вымыл ее лицо, прогладил влажными руками тело, затем отнес на нары, усадил там и одел. К этому времени она, казалось, полностью пришла в себя, даже пыталась улыбнуться и что-то ободряющее сказать.