Эротические страницы из жизни Фролова

- Ничего не поделаешь, - она ведь научилась их слышать. Они уже ничего не смогут от нее скрывать…"

"Ну и пусть… Это не самое страшное. Да он что угодно сейчас ей готов рассказывать - что бы ни спросила. И что угодно делать - что бы ни попросила. Главное - помочь ей забыть… Любыми способами отвлекать. Все время отвлекать, не давать оставаться наедине со своими мыслями. Даже видавшие виды взрослые женщины тяжело переносят изнасилование. Что-то там с ними такое в душе происходит. Надлом какой-то. Где-то он читал об этом. Что же говорить о подростке? А ведь она не только изнасилование перенесла… Убить человека - пусть и подонка - это не муху прихлопнуть.

Такого просто так из головы не выбросишь. Говорят, что и на самом деле с ума сходят…

Господи, только бы не это. Хватит с нее одной беды.

Он был глубоко убежден, что сейчас нет ничего страшнее утраты той близости, которая между ними установилась в течение последнего времени. Наоборот, он должен предпринимать любые шаги к еще более тесному сближению - самому любому, какое только может существовать между людьми.

И ни в коем случае не допускать притворства и легкораскрываемой лжи - иначе потерять доверие можно в один момент. И тогда она останется наедине с одной собою…

Он со всей силы пытался понять, какое именно впечатление произвело на нее только что высказанное им признание по поводу Катьки. Не сомневался, что правильно сделал, не став юлить и сказав правду. Она должна чувствовать его полную откровенность и полную открытость ее душе.

- Хочешь, я немножко вылюблю тебя сейчас? - прошептал он ей в ушко.

- Или даже не немножко. Но очень осторожно. Хочешь, да?

- Папка!.. - с делано разочарованной, но явно очень довольной его словами улыбкой, как бы укоризненно произнеста она. - Противный. Ты меня жалеешь… Не смей так больше… Конечно хочу. Но не дам. Ты что, заразиться чем-нибудь хочешь? Завтра - может быть. Когда узнаем, что скажет Ильинична. Вот тогда и вылюбишь. Отдамся тебе, как… сама не знаю, как.

- У нас есть презервативы.

- Что с тобой? Ты что, совсем не понимаешь? Какое отношение к нам имеют презервативы?!

- Ну, все, все.

Не критикуй. Давай просто ляжем рядышком.

Она по-детски недовольно выпятила губки:

- А так? Ты устал, да?

- Нет. Совсем не устал.

Довольная ответом, она потянулась к его уху и шепотом попросила:

- Слышь, пап, спой мне ту. Ну - ту самую. Что ты в самом детстве пел: ""Света, Света, Света - не боится света…"" Колыбельную. Сто куплетов.

- Все сто?

- Ага.

И он и в самом деле начал ей тихо петь.