Эротические страницы из жизни Фролова

Сразу втянула в рот почти целиком, освобождая корень от волос дрожащими пальцами и почти упираясь губами в лобок. Он с ужасом смотрел вниз - на ее губы и на слезы, все еще льющиеся из глаз, - и никак не мог понять, что ему теперь дальше делать. А она продолжала, - то со всего духу втягивать его в себя, то сдавливать губами, то раскачивать со стороны в сторону, будто проверяя на практике теоретические сведения, почерпнутые от всеопытных одноклассниц.

Словно парализованный, совершенно растерянный и обескураженный, он сидел и смотрел на нее расширенными глазами. Что же ему делать? Как себя вести?

- Ну, успокойся, моя хорошая.

- Тогда почему он на меня не встает?! - подняла она к нему плачущие глаза. - Почему какой-то совсем чужой девчонке можно, а мне нельзя? Почему даже у того мертвого гада встал, а у тебя нет? Почему ты ночью меня не трахнул, чтобы совсем освободить от него?!

От этих неожиданных ее слов в нем что-то внутри аж передернулось. И мягкий отросток вдруг сам собою подскочил, хлопнув ее по подбородку и в три секунды превратившись в чурбан, торчащий из влажной от ее слез волосяной травы.

Она ухватилась за него руками и внезапно, снова не сумев сдержаться, сквозь льющиеся слезы прыснула смехом, - даже соплинка из носа выскочила. Виновато, совсем по-ребеночьи обтерев рукою нос и его засопливенную головку, подняла теперь уже смеющиеся глаза и радостно сообщила:

- Встал.

Он протянул руки, подхватил ее подмышки, притянул к себе и стал целовать все лицо, осушая его от слез и сопливых потеков. Потом усадил на колени и обнял - за плечи и под попку, чуть раскачивая, будто собирался спеть ей колыбельную…

Он проник в нее и она стала его дочерью, - вдруг вспомнились ему его ночные грезы.

Она взяла его в себя и он стал ее отцом…

- Прости, папочка, - вдруг услышал он ее тихий шепот. - Глупая я. Совсем глупая. А твоя Катя очень хорошая. И совсем не чужая. Н а ш а.

- Она на следующей неделе выходит замуж.

- Да? - удивилась дочь. - Жаль.

- Он хороший парень.

- Ты его знаешь?

- Да.

- И что дальше?

- Ничего.

- Но она ведь твоя женщина.

- Моя женщина - твоя мама. Одна единственная.

- А я?

- А ты моя дочь. Навсегда.

- И женщина. Дочь и женщина. Понял? У тебя на меня встает.

Он промолчал.

- Ты с ней… до того, как мама… или после?

- После.

- Это ты маме так отомстил?

- Нет. Она мне разрешила. Я сделал это при ней.

- Как это? Прямо так, при ней? Она была рядом?!

- Да.

- Здесь, дома?

- Дома.

Он как бы тяжело вздохнул.

- Ни-че-го себе… - недоуменно пробормотала она и надолго задумалась.

Все равно все сама узнает, - пытался успокоить себя Виктор за излишнюю болтливость.