Это лишь игра (СИ)

– Значит, ты – Овен? – спрашиваю я, доев самое вкусное в мире пирожное. Герман при этом вообще к еде не притрагивается, только на меня смотрит и еле заметно улыбается.

– Только не говори, Лена, что веришь в гороскопы, – с усмешкой отвечает он.

– Ну не то чтобы… – смущаюсь я снова. – Так тебе восемнадцать сегодня?

– Угу. Забирай меня скорей… и целуй меня везде, восемнадцать мне уже, – речитативом напевает он.

И между прочим, придвигается ближе, но сам не касается меня, зато вдруг просит:

– Поцелуй меня.

– Я… – меня тут же кидает в жар. – Я не могу…

– Почему? – приподнимает он брови насмешливо и пододвигается еще ближе.

– Я… я не знаю… – сглотнув, отвечаю ему, тщетно пытаясь подавить нахлынувшее волнение.

– А ты попробуй, – снижает он голос до шепота. И лицо Германа уже так близко, что чувствую его дыхание.

Кровь ударяет в лицо, в ушах оглушительно частит пульс, в груди все дрожит. Зажмурившись, я слегка подаюсь к нему и неловко притрагиваюсь губами к его губам. И сразу пытаюсь отстраниться. Но Герман уже запускает руку в мои волосы на затылке, притягивает к себе и целует сам. Не так пылко и нетерпеливо, как тогда, в кино.

А очень-очень нежно, а у меня вдруг наворачиваются дурацкие предательские слезы…

– Что с тобой? – спрашивает он.

А я не знаю, что со мной. Хотя, наверное, знаю. Я так к нему привязалась за это время, что не представляю, как мы расстанемся. Мне уже становится заранее тоскливо.

– Ничего… все хорошо.

Не говорить же ему, что я прочитала, пусть и не целиком, чужое письмо. Его письмо.

– Точно? – хмурится он.

– Все просто чудесно, – выдавливаю из себя улыбку.

Потом мы сидим с ним, полуобнявшись, на диване и смотрим, по моей, конечно же, просьбе, их домашнее видео.

Папа его снимал. Вот маленький Герман в парке, вот в бассейне плещется, вот задувает свечи на торте… И везде он такой серьезный. На просьбы рассказать стишок или спеть песенку он только смотрит тяжело и отвечает: «Не хочу».

***

Домой приезжаю уже поздно. Герман выходит из машины и провожает меня до самой двери. И, конечно же, просто так не отпускает. Опять целует. Целует до головокружения. Целует так, что забываю о его отъезде и вообще обо всем плохом. Хочется просто наслаждаться моментом здесь и сейчас.

– Сладких снов, Лена, – шепчет мне на прощание.

– Увидимся завтра в школе.

– Да, – шепчу с придыханием в ответ. С глупой и счастливой улыбкой захожу домой.

– Леночка, ты почему так поздно? – Бабушка чем-то обеспокоена.

– Просто у Германа, оказывается, был день рождения, – пританцовывая, подхожу к ней. Обнимаю, прижимаюсь щекой. – Бабушка, я так тебя обожаю!

– Ну-ну, – смеется бабушка. – Видать, хорошо сходила в гости. Но завтра мы идем в больницу. Не забыла?

Я с трудом переключаюсь – до сих пор словно в облаках парю.