\

Поди перед старшиной так красуется. А впрочем, кто я такой, чтобы молодых осуждать. Ежели у них что и получится, то я против и не буду. Все таки, Попов, далеко не худший кандидат. Мужик дельный, с головой и руками. Да и за ним сила. Значительная. Как бы его бойцов не гоняли по задачам Сапога, все еще их командиром остается старший прапорщик, который их из Ада вытащил.

— Да так, поцапался с негодяями, — отозвался я, морщась от боли, потому как Андрюха задел один из множества раневых каналов. Пара дробинок видать под кожей застряли и теперь отживаются крайне неприятным ощущением.

— Фигня, — спокойно заверил доктор, оглянувшись на Милану. — Ты лучше принеси мой саквояж и мелких посади перед теликом. Будем сейчас Старого зашивать.

— Может ну его, а? Я иголок боюсь, — взмолился я, пытаясь усмехнуться, но вышло с трудом. Царапнуло рикошетами так, что походу где-то ушибло нерв. По крайней мере, по внутренним ощущениям, на виске наливался синяк.

— А я тебя не колоть собираюсь, а резать, — без капли юмора ответил Андрей и словно давя прыщ, сжал края одного из каналов. Я порывался было дернуться, но он тут же прижал меня каленом к табурету, выдавливая мелкую дробинку из раны.

— А, блять, ебана, Сергеич, больно же! — проорал я. Благо, Милана уже ушла к тому моменту.

— Будешь брыкаться, свяжу, — флегматично хмыкнул доктор, подбросив слегка деформировавшуюся дробинку в руке. — Эта еще неглубоко зашла, буквально чуть-чуть в кожу влетела, как с пневматики. Остальные будут больнее!

— Умеешь ты, зараза, утешить, — недовольно поморщившись, зажмурился, при виде того, как Виноградова поставила саквояж с хирургическим инструментарием. Пытки начались и кажется мне, Сергеич, не смотря на внешнее хладнокровие и спокойствие, получает некую порцию эстетического удовольствия, когда достает из тела инородные предметы. Ему бы патологоанатомом работать, ну или на крайняк проктологом, а не хирургом.

Экзекуция моего бренного тела длилась от силы минут двадцать. Итогом стало то, что хорошенько промыв и залив раны левомиколем, Андрюха поналепил мне на лицо кучу пластырей. К тому же, проверил рану на ноге и лишь отругал за то, что я вдруг решил побегать. Нельзя пока. Еще заживает. Не говоря уже о том, что это не хилая нагрузка на сердце, а меня и так откачивали."

"— Короче, Старый, ты как хочешь, а я назначаю тебе постельный режим, — констатировал Сергеич, снимая хирургические перчатки и кидая их в тазик для стерилизации, где и без того лежали разные пинцеты и зажимы. Всего он достал из моего лица пять дробинок и пару мелких бетонных осколков, застрявших в верхних слоях кожи. Теперь же я больше походил на Фреди Крюгера, которому все же решили оказать помощь и замотали лицо бинтами.