\

Ее стараниями идеально сидящие брючные костюмы, туфельки на платформе и артефактные украшения от «Короны» братьев Никитиных подчеркивали не красоту, грацию и шарм моих спутниц, а их воинственность! И я нисколько не преувеличиваю: при первом взгляде на этих оторв внимание привлекали не лица или формы, а орденские планки; второй заставлял обратить внимание на характерные «вздутия» ткани над местами, под которыми могло прятаться оружие скрытого ношения; третий вынуждал сравнивать пошив пиджаков и брюк с моим парадным мундиром; четвертый дарил абсолютную уверенность в том, что флиртовать с этими особами однозначно не стоит, и т.д. Само собой, в какой-то момент я оценил и фигурки. Но толку — портной, построивший это великолепие, как-то умудрился ослабить воздействие воистину убийственных форм на мое подсознание чуть ли не до абсолютного нуля!— Да уж, ни крашеными куклами, ни обязательными аксессуарами вас не назовешь даже при очень большом желании! — признал я, обойдя коротенькую шеренгу по кругу и творчески переработав монолог, услышанный от Софьи перед предыдущим выходом в свет.— Назвать, конечно, можно… — хищно усмехнулась она и первой сломала строй. — Но это, как говорят в армии, чревато боком!— …ибо наш мужчина вельми грозен, злобен и беспощаден! — ехидно добавила Рыжая. Ее дополнение снова пробудило память и извлекло из нее еще одну часть монолога Рюриковны:«Что значит «А почему я опять в мундире»? Яр, мы собираемся выйти в высший свет Империи, то есть, в змеиное кубло, в котором любая ошибка в поведении, продемонстрированная слабость или шероховатость выбранного образа будут использованы против тебя. Обязательно придерутся и к твоей одежде — какой бы строгий костюм ты ни выбрал, найдутся авторитетные и злоязыкие знатоки традиций, моды или чего-нибудь еще, которые заляпают тебя грязью. Причем не сразу, а через недельку-другую, чтобы визуальная картинка как следует забылась, зато мнение «экспертов» запало в душу и проросло.Само собой, этот способ очернения срабатывает не против всех. К примеру, пользоваться им против меня или Умницы бессмысленно. Ведь мы уже заслужили настолько серьезный политический вес, что распространять порочащие нас слухи не рискнут даже самые тупые аристократы.С тобой, как ты наверняка догадываешься, все иначе: ты пока еще никто и звать тебя никак, а в гражданке и со стороны ты вообще — прости за формулировку — выглядишь мальчишкой, невесть с чьего попустительства пробравшимся на мероприятие не по возрасту и рангу. Зато в мундире и с наградами, которые не снились девяносто девяти процентам придворных, затмишь всех, за исключением, разве что, нас, Рюриковичей.