\

Так что Рюриковна, которую по-настоящему прихватило, свалить не успела — сначала не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, а затем оказалась в плотной коробочке из нас пятерых.

А патриарх тем временем изучал тушку своего мелкого родича. Причем не только визуально, но и, судя по слишком большим паразитным потерям Силы, каким-то плохо освоенным магическим навыком. Каким именно, не скажу. Заметил лишь, что «воплощенный кошмар» то и дело прикасался лапой к каждой отдельно взятой залеченной ране или ожогу, моментами закрывая глаза и застывая в неподвижности секунд на пять, а то и десять.

Закончив с Блондином, гневно рыкнул и вперил очень недобрый взгляд в Злату. А та изобразила целую пантомиму, смысла которой я, как ни старался, не понял. Зато его поняло Большое Начальство и, перестав яриться, неспешно подошло к нам.

Если я правильно истолковал его телодвижения и реакции, то первым делом сравнил «запах» моей Силы с остаточным фоном все еще работающих «долгоиграющих» целительских навыков. Затем шагнул к Рыжей, убедился в том, что она тоже приложила руку к исцелению младшего родича, и двинулся дальше. А после того, как закончил круг, остановился и задумчиво уставился на Блондина.

Тот на всякий случай лег, уткнулся мордой в передние лапы и закрыл глаза. За что получил леща от разозлившейся Златы. После чего додумался до чего-то важного, встал, на подгибающихся конечностях приплелся к нам и тоже изобразил непонятную серию телодвижений. Только сопровождал ее не рычанием, а повизгиванием.

Патриарх аж сел на задницу и «изумленно» уставился на самочку. А та его добила, скользнув ко мне, мягко ткнув мокрым носом в левое запястье и «попросив» показать Знак Макоши!

Этот козырь заставил патриарха выпасть в осадок. А демонстрация еще четырех татуировок… развязала ему язык. Естественно, в переносном смысле: проникшись к нам глубочайшим уважением, он решил объяснить, с какого перепугу эта сладкая парочка забрела так далеко от этой долины, почему Злата так рьяно защищала Блондина и чем их семейству грозила гибель этого конкретного ирбиса.

Начал с молниеносного укуса, проткнувшего его собственную правую лапу, а затем подозвал к себе альбиноса и зашипел. А тот, покосившись на нас, взял и приложился к ранке слабеньким, но хорошо узнаваемым исцелением!!!

Пока мы подбирали отпавшие челюсти и пытались сообразить, откуда у хищника мог взяться целительский навык, «воплощенный кошмар» согнал всех родичей в одну кучу, отвел «мелкого» далеко в сторону и встал в общий строй.

Эта часть в объяснениях не нуждалась: альбинос был единственным в своем роде, и стая была не готова его потерять.