\

Благо как раз в этот момент Засекина прочитала сообщение, прилетевшее на коммуникатор, раздраженно закатила глаза к потолку и в сердцах помянула Чернобога:— Случилось что-то неприятное?— Ага! — кивнула она. — Глава нашего рода откуда-то узнал, что в данный момент я ужинаю с вами, Нестеровыми, и счел необходимым прислать мне дополнительные инструкции!— Ты такая не одна! — хохотнуло человек шесть или семь.— Я понимаю… — медленно выдохнув, чтобы унять проснувшийся гнев, выдохнула зеленоглазая красавица. — Но меня дико бесят фразы типа «Парень молодой, неопытный и при правильном подходе к охмурению очень быстро окажется под твоим каблуком…»: не знаю, на какой дури сидят его аналитики, но такие идиотские идеи просто так не появляются!— Странно! Мы с ним общались на праздновании дня рождения Его Императорского Высочества Александра Александровича, и он показался нам вполне вменяемой личностью… — негромко хмыкнула Рыжая.— Они все вменяемые… — подал голос парень, которого я видел первый раз. — Но вы в их представлении слишком ценный ресурс или приз. Вот им крышу и срывает. В связи с этим нам даже стоит поблагодарить вас за столь долгое отсутствие: нас начали доставать звонками на следующий день после того дня рождения…— …и не давали покоя недели две, если не три… — продолжила Дашкова. — Потом, конечно же, унялись, но ваше возвращение наверняка пробудит новую волну энтузиазма.Я криво усмехнулся и озвучил кусочек «военной тайны»:— Вторая волна поднимется завтра и будет в разы серьезнее первой. Но я вам этого не говорил.От однокурсников потянуло любопытством, но они быстро справились с желанием закидать нас вопросами и заявили, что ничего такого не слышали.Я догадывался, что часть студентов говорит совсем не то, что думает, и, играя роли, рекомендованные старшими родичами, добивается неких целей. Но выискивать второе дно во всех сразу как-то не тянуло, и я сделал ставку на нормальных. В смысле, захотел сделать им приятное. Поэтому предупредил, что отойду на пару минут, вышел из ресторана, спустился на первый этаж и вышел к машине.Глухая тонировка стекол позволяла творить в салоне любую дичь, так что я сел на водительское сидение, заблокировал двери и со спокойной душой занялся сортировкой средоточий, экспроприированных у туранцев. Вернее, переложил штук шестьдесят-шестьдесят пять в свою емкость с термостатом, убрал ее в непрозрачный целлофановый пакет, а трофейный контейнер убрал пространственный карман и отправился обратно. По пути встретил и взял на прицеп знакомого парня и двух страшно деловых девиц, вроде как, только что вырвавшихся из целительского корпуса.