\

— Ваше Императорское Высочество, мы проштудировали ваше досье с первого до последнего слова, но в традициях нашего народа…

— В традициях вашего народа принято предавать друзей и подруг?

— Нет, но вы — девушка, а значит, будете вынуждены прекратить какое-либо общение с посторонними мужчинами!

— Даже не надейтесь! — холодно улыбнулась она. — У меня три друга, общаться с которыми я не перестану ни за что на свете — это человек Яромир Глебович Нестеров, ирбис Равиль и филин Гамаюн! Так что они получат покои по соседству с моими и свободный доступ в мою гостиную, соответственно, будут приезжать, прибегать или прилетать в гости по первому зову души и никто их не остановит!!!

— Ваше Императорское Высо-… — начал, было, туранец, но был прерван на полуслове:"

"— Господин Гилани, эти условия НЕ ОБСУЖДАЮТСЯ, и если они вас не устраивают — возвращайте моему отцу Слово и отправляйтесь искать шехзаде Рушанбеку более покладистую жену.

Как и следовало ожидать, Слово туранцы не вернули, заявив, что у них нет полномочий принимать какое-либо решение по столь неожиданному условию, и пообещали передать требования Софьи «будущему свекру» сразу после возвращения в посольство. Тем не менее, злобу затаили. И немалую. Поэтому, отложив решение этого вопроса на потом, подняли следующий, нейтральный. Видимо, решив дать «невесте» насладиться временной победой и как следует расслабиться.

Тут нить беседы взял в свои руки высокопоставленный финансист и, по совместительству, близкий родственник Саидбека Гуркани. Перечислив все титулы султана и замучив нас по-восточному цветистым перечислением его достоинств, он толкнул длиннющую речь, которую, при желании, можно было выразить одним-единственным предложением:

— Как видите, мой повелитель человек дела!

Александр Восьмой принял этот удар на себя. В смысле, подтвердил получение компенсаций, похвалил своего венценосного коллегу и настолько же велеречиво выразил надежду на то, что этот шаг Саидбека стал первым на пути сближения наших стран.

— А что по этому поводу скажете вы, Ваше Императорское Высочество? — поинтересовался глава делегации.

Рюриковна насмешливо выгнула бровь:

— Вам честно, или как?

— Конечно, честно!

— Тогда признаюсь, что вы меня расстроили: султан поступил так, как подобало любому уважающему себя мужчине, а вы воспеваете этот поступок, как подвиг!

Гиршасп Гилани с большим трудом заставил изобразить милую улыбку и передал слово жрецу Ахурамазды. А тот ударил. Вроде как, от всей души и по самому больному:

— Мы ничего не воспеваем, а просто констатируем факт, ибо на прошлых переговорах вы, Ваше Императорское Высочество, захотели убедиться в том, что слова нашего Повелителя не расходятся с его делами.