\

Березасаванг — огонь, горящий перед Ахура-Маздой в раю, Атар — огонь, пылающий в храмах; вохуфриян — огонь, согревающий тела людей и животных, а также позволяющий им переваривать пищу; урвазишт — огонь растений, дарующий брошенному на землю зерну возможность цвести и плодоносить; берсизав — огонь солнца, вазишт — молнии и спэништ — огонь, используемый в быту. А вот переводы этих терминов в памяти не отложились — я помнил только то, что огонь в раю назывался высокоспасительным, и все. Впрочем, зороастризм, как религию, я изучал только для того, чтобы сдать соответствующий экзамен и не более, так что нисколько не расстроился.

В последний раз мазнул взглядом по Атару, затем «просканировал» окрестности обнаружением жизни, убедился в том, что ирбисы, рассыпавшиеся по округе, бдят, и вышел из храма наружу. А потом поднял взгляд к звездному небу и запоздало сообразил, что нашему мелкому разведчику там уже некомфортно. Поэтому выделил меткой свое левое плечо, дождался приземления Ветерка, извинился за черствость. Конечно же, не только на словах, но и на деле — вернулся в храм, скинул отвод глаз, достал из пространственного кармана контейнер с мелко нарубленной курятиной и поднял ладонь с поздним ужином поближе к грозному охотнику. — Спасибо! — вежливо поблагодарил он и цапнул первый кусочек……Равиля, Златку, Ворчуна и Черныша кормил все там же, в храме. Но по очереди. Дабы не оголять подступов к домику «отца всех богословов» и как можно дольше разнообразить время дежурства. При этом двигался плавно, как беременная женщина, чтобы не разбудить сапсана, задремавшего на плече. Да, все равно будил, но он не обижался, так как чувствовал мои эмоции и знал, что я стараюсь. А после завершения кормежки настало время воздаяния — стоило мне затереть следы пиршества соответствующими навыками, снова нырнуть в невидимость, выйти из храма, подняться на вершину небольшого пригорка, сесть и залюбоваться огнями ночного Узунбулака, как мелкий хищник обжог мои чувства предвкушением, потребовал пересадить его на предплечье и еле слышно «защелкал» клювом.Этот вариант звукового сопровождения «общения» я слышал по десять раз на дню, поэтому невольно улыбнулся, нащупал гордо вскинутую голову, принялся поглаживать перышки и растворился в эмоциях Ветерка, искренне наслаждавшегося лаской. Эдак минут на двадцать и процентов на восемьдесят возможностей сознания. Ну, а оставшиеся двадцать продолжили наблюдать за окрестностями обнаружением жизни и чувством металла, контролировать каждое шевеление ирбисов, анализировать любые шевеления супруг и ждать хоть какой-нибудь «подсказки» от силуэта самого главного участника действа — совушки Снежаны.«Подсказки» от последней я, в итоге, так и не дождался.