\

В суровых землях приграничной Оберландмарки всегда царили жесткие порядки и железная дисциплина. Бездельники во владениях змеиного графа попросту не выживали раньше и впредь разводить здесь таковых не собирались. Зато работников на рудниках, плавильнях и кузнях вечно не хватало.

Вместо легкой жизни и награды невесть за что пришлый сброд ждали цепи и тяжкий труд на благо Верхней Марки. А кто не желал надрывать пуп и гнуть спину – шел на плаху. Когда прямиком, а когда через пыточные застенки. В Оберландмарке любая кара вершилась проще, быстрее и строже, чем в прочих имперских областях. Только перешедшие границу «гонимые» узнавали об этом слишком поздно.

С теми же, кто объявлял себя еще «знающими», маркграф имел личные беседы. Продолжались они, впрочем, недолго – до первого предложения Альфреда продемонстрировать свое искусство. Увы, практически все пришлые «колдуны» и «магиеры», взывавшие о покровительстве, помощи и милости, ни поверку оказывались либо откровенными шарлатанами, либо такими же неофитами, как сам маркграф, либо неумехами, не способными с пользой для дела применить свои мизерные познания.

Расправа над самозванцами была самой жестокой. «Спасение» рудниками им не полагалось, а на эшафот попадали лишь истерзанные до полусмерти тела. Изощреннейшие пытки являлись последним испытанием. Но поскольку даже они не способствовали пробуждению у горе-чародеев дара темной волшбы, Альфред Оберландский расставался с разоблаченными обманщиками без малейшего сожаления. И – навсегда.

Вскоре поток званых и незваных гостей ослабел, а со временем иссяк вовсе. Зато дурная слава о маркграфе-Чернокнижнике окрепла необычайно. Возможно, поэтому на время присмирели соседи по обе стороны горных перевалов, а некогда спорные земли как-то незаметно оказались землями ничейными и отошли к Верхней Марке.

К маркграфу приглядывались. Внимательно и настороженно. Однако долго такое затишье продолжаться не могло. Известно ведь – рано или поздно страх, не нагнетаемый снова и снова, заставит врага не отступать, а нападать. А крепить страх было нечем. Черные искусства по-прежнему не давались маркграфу, больше привыкшего к мечу и боевому седлу. В самостоятельных штудиях Альфред не преуспевал ничуть. Достойного же помощника и учителя в магических изысканиях рядом по-прежнему не было.

Воинственные соседи снова начали роптать – пока еще вразнобой. Порой голос подавал даже слабак-император Альберт Немощный, подстрекаемый инквизицией. Медленно, но неумолимо приближалась неминуемая развязка.