\

Собственно, и не правда – так, смутные слухи, просачивающиеся из пыточных, где отцы-инквизиторы выведывали у очередных подозреваемых в колдовстве имена сообщников, помощников, приспешников и покровителей. Видимо, кто-то что-то слышал. Кто-то о чем-то догадывался. А кто-то, может, и вовсе брякнул на допросе имя оберландского маркграфа наобум, лишь бы самому уберечься от костра. Или не наобум, а по чьей-то подсказке. Это уже было неважно. Слухи, как выяснилось, имеют ту же силу, что и сама правда."

"Зловещее прозвище к Альфреду прилипло прочно. По Остланду, а вскоре и по всей империи поползла недобрая слава о змеином графе, изучающем в своем логове запретное. Однако слава эта вдруг обернулась неожиданной стороной. Теперь уже не сам маркграф искал встречи с людьми, в той или иной мере соприкоснувшимися с тайными знаниями, теперь они искали контактов с ним.

Новоявленный Чернокнижник рассудил, что уж коли его репутация все равно подмочена, а самому темными искусствами овладеть не получается, следует привлечь к себе на службу других, более удачливых в этом деле. И кое-чему поучиться у них. Маркграф закусил удила. Альфред Оберландсний вовсе перестал таиться.

Зычными голосами своих глашатаев – в приграничных селениях; тихим шепотом тайных лазутчиков – в придорожных кабаках главных трактов империи; подкинутыми записками – в торговых рядах сельских ярмарок и городских рынков маркграф объявил земли Оберландмарки «убежищем для гонимых и знающих». И призвал этих самых «гонимых и знающих» под свою руку, в неприступные горы Верхних Земель.

Дальше все пошло само собой. Дальше все сделала молва. Сделала лучше и скорее имперских гонцов. Падкие до сплетен людишки быстро разнесли призыв «проклятого Чернокнижника» по городам, замкам и селениям, передавая из уст в уста то, что было потребно Альфреду.

Итог превзошел самые смелые ожидания. Отнюдь не самого могущественного провинциального маркграфа в Остланде, да и в прочих имперских областях начали побаиваться больше, чем курфюрста и самого кайзера. А в земли Верхней Марки отовсюду потянулись колдуны и магиеры всех мастей. Правда, вместе со знатоками черных искусств через оберландскую границу толпами повалили и прочие «гонимые». Еретики, оспаривающие строки писания, беглые преступники, непойманные разбойники, дезертировавшие ландскнехты, убийцы, насильники, воры и просто разорившиеся, спившиеся, обнищавшие, отучившиеся либо с детства не приученные трудиться бродяги, которые также рассчитывали урвать свою долю от маркграфских щедрот.

С многочисленным приблудным отребьем, неправильно понявшим слова Альфреда или расслышавшим в них лишь то, что желалось слышать, маркграф особо не церемонился.