\

Больно было – страшно вспомнить. Глаз вытек сразу, кожа и мясо слезли чуть позже. И ухо… сварилось, спеклось. И снаружи, и внутри. Но всего этого я уже, хвала небесам, не чувствовал. Я думал, что умер. Оказалось – нет. Оказалось, просто потерял сознание. Очнулся с новым глазом, с новым ухом, с затянувшимися и зажившими ожогами. И боли никакой. Вот только шрамы остались, а так… Мастер Лебиус излечил. Уж не знаю чем, но верно, его магиерское искусство не чета обычному лекарскому.

– Лебиус? – недоверчиво спросил Дипольд, – Излечил?

– Ему нужен был мастер, чтобы закончить работу, – пожал плечами Мартин. – А мастеру требуется острое зрение и чуткий слух.

– Слух? – еще больше удивился пфальцграф.

Зрение – это да, это понятно. Но…

– И слух тоже, – кивнул Мартин. – Слаженность работы различных частей единого механизма можно определить по звуку, издаваемому ими. Опытный часовщик, прислушавшись, сразу распознает дефект, сокрытый в испорченных часах. А та рука… Механическая рука была посложнее часов.

Что ж, теперь ясно… Дипольд слушал дальше. Мартин продолжал:

– Без сознания я пролежал всего-то три часа. Ровно столько, сколько отводилось на сон. Больше отдыхать мне в тот день не дали. Но впредь я был осторожнее. Не обжигался, травм не получал. И работу свою закончил в срок. Принимал ее мастер Лебиус. А проверяли так: механическая рука должна была смять пальцами боевой шлем и удержать в кулаке громадный тяжелый меч, по которому три человека одновременно били кузнечными молотами. Рука, которую я изготовил, проверку выдержала."

"– И что? – нетерпеливо спросил Дипольд. – Что потом?

– Потом? – Мартин хмыкнул. – Вообще-то мастерам, прошедшим испытание, обещали награду. Не справившихся с заданием ждала кара. Уж не знаю, что сталось с несправившимися, но меня наградили. Вот этим.

Узник откинул с ног рваное одеяло. Показал…

Цепь.

На ногах. В ногах. Именно «в», ибо цепь крепилась не к широким железным кольцам с надежными замками, как у Дипольда. Нет, кандалов как таковых на ногах Мартина не было. Вообще. Звенья цепи входили прямиком в изъязвленную плоть, под кожу, под мясо, под твердую коросту шишковатых нарывов. И исчезали где-то в глубине красных рваных кратеров на распухших лодыжках.

– Железо вковано в кость, – с невеселой улыбкой объяснил Мартин. – Впечатано магией, точнее. Придумка Лебиуса: он умеет вживлять железо в человеческую плоть и наоборот.

Дипольд побледнел.

– Но зачем?! Тебя?! ТАК?!

Печальная и жутковатая полуулыбка-полуоскал не сходила с изуродованного лица мастера.

– Затем, что теперь я могу бежать, лишь отрезав себе ноги по колено. А без ног, как вы должны понимать, ваша светлость, далеко не убежишь.

Верно. Не убежишь. Без ног – нет.