\

В замок Альфреда тогда съехались все, чья профессия была в той или иной мере связана с металлом. А таковых в Оберландмарке, издавна славившейся рудниками и кузнечным делом, насчитывалось немало. Между рудоплавами, литейщиками, кузнецами, оружейниками, бронниками, ювелирами, часовщиками и прочим мастеровым людом состоялось что-то вроде турнира-испытания. Искуснейшие мастера и талантливые подмастерья изо дня в день соревновались друг с другом, демонстрируя достижения в своем ремесле. Каждый должен был выполнить определенную работу, которой обучался с детства. Мартину же досталось особое задание.

– Рука, – тяжко вздохнул узник с обожженным лицом. – Мне следовало изготовить большую механическую руку, которая могла бы сгибаться, как обычная человеческая, сжимать и разжимать пальцы и – главное – крепко держать оружие. В действие ее должен был приводить потаенный рычажок и толстая стальная проволока, укрытая над локтем, у плеча, с внутренней стороны. Там, где у человека подмышка. Все пояснения давал мастер Лебиус – прагсбургский магиер и механикус, ведавший состязанием ремесленников. Он же предоставил мне необходимые чертежи с устройством руки.

– Руки голема? – прищурился Дипольд.

– О големе я тогда ничего не знал. Узнал позже. А тогда это было просто состязание. Доказательство мастерства.

– Ясно. Продолжай.

– Черновую работу делал кто-то другой, так что всеми деталями и заготовками меня снабжали в нужном количестве. На мою долю оставалась конечная обработка и сборка. Но именно это и было самым ответственным этапом. Видите ли, ваша светлость, здесь особенно важны скрупулезность и точность. Малейшая ошибка… чуть тоньше проволочка, чуть толще зубчик шестеренки – и все идет насмарку. Работа была напряженной, долгой. Я спал по три часа в сутки, а магиер все торопил. Вот именно тогда-то… Да, тогда…

Мартин тронул правую половину лица. Съежился от неприятных воспоминаний. Дипольд молчал. Дипольд не торопил. Зачем – сосед все скажет сам. Раз уж начал…

– Тигль, – не сказал, простонал Мартин. – Я его задел, он перевернулся. В тигле было олово с какими-то едкими алхимическими добавками, делавшими его гибче лозы и крепче стали. Лебиус сам готовил эту смесь, мне оставалось только расплавить…

На этот раз молчание затянулось.

– Дальше? – потребовал пфальцграф.

– Оловом я паял проволочные стыки – черновую, для пробы, прежде чем сварить накрепко, намертво, – глядя куда-то в сторону, говорил отсутствующим голосом Мартин. – А еще заполнял для прочности полые гибкие трубки на сегментах. Там, в руке, были такие… специальные, вместо сухожилий…

– Ты мне не про олово с трубками рассказывай! – свел брови Дипольд. – Говори, что дальше было!

– Из тигля мне плеснуло на голову. И в лицо.