\

Сталь, бронза, чугун… В некоторых матовых, полупрозрачных трубках перекатывались шарики ртути. Кое-где скупо поблескивало серебро. И совсем уж редко на отдельных деталях – ближе к яйцеобразному куполу-черепу – тускло желтели капельки золота. Или, быть может, просто позолоты.

Имелись и вовсе незнакомые Альфреду и трудноопределимые на глаз металлы и сплавы. Но все же большей частью механический голем был вылит, выкован, спаян, сварен, сцеплен, скручен из железа и стали. И из стали все же – в первую очередь. Из лучшей стали Оберландмарки – гибкой и твердой. Надежной.

Внимание маркграфа привлекли странные, ничем не заполненные пустоты внутри стального каркаса. Особенно большая дыра зияла в районе грудины металлического скелета – за его стальными ребрами, опутанными сложнейшей механикой. Специальные болты, петли и два рычажка у самого «брюха» позволяли раздвинуть, разверзнуть всю грудину, будто створки ставень или железной дверцы.

Одна створка приоткрыта. Маркграф заглянул внутрь. М-да… Наверное, при большом желании туда мог бы втиснуться человек. Целиком. А еще вернее – за стальные створки можно впихнуть куски человека. И, судя по тому, что пустующие ниши были изрядно перемазаны не только зловонными алхимическими смесями и разноцветными магическими маслами, но и красноватой сукровицей, за дверцы-ребра действительно вкладывали кровоточащую плоть. А после выкладывали. Куда выкладывали – долго гадать не нужно."

"Подле голема стоял низкий широкий чан с толстыми стенками. Огня под этим массивным котлом не было, пара сверху – тоже, однако наполнявшая его красноватая, с коричневым оттенком, жирная, вязкая жижа шкворчала и булькала, словно в раскаленном печном горшке. В жиже, как в масле, на огромной сковороде багровели вырезанные органы. Человеческие – уж в этом-то Альфред Оберландский разбирался.

Между человеческими потрохами в котле и выставившим на всеобщее обозрение свое механическое чрево нечеловеком находилась невысокая, легкая, но весьма удобная в использовании лестница с раздвижной опорой. Всего-то три ступеньки, без которых, правда, весьма затруднительно было бы дотянуться до яйцеобразного купола-черепа великана.

Каменный пол под стальными ногами, перевитыми, будто сухожилиями, трубками, пружинами и проволокой, блестел от влаги. Пол был заляпан кровью и колдовскими эликсирами. На стене, за спиной механического рубаки, тоже виднелись пятна и потеки. Вероятно, вскрывать, осматривать, чинить и чистить голема – работенка не для чистоплюев.

А таковых, собственно, поблизости и не наблюдалось.

– Вот, ваша светлость, извольте полюбоваться, – Лебиус небрежно коснулся стальной ладони. – После нидербургского турнира наш герой не пострадал ни в малейшей степени.