\

Все уже проверено, все тщательно осмотрено. И все цело. Доспехи выдержали и удары копий, и арбалетные выстрелы. Только кольчугу над правым налокотником пришлось немного починить, а так…

Оберландский маркграф Альфред Чернокнижник не слушал магиера. Маркграф смотрел на неподвижного великана. На своего стального рыцаря. На своего лучшего рыцаря. Смотрел, закинув голову. Непривычно смотрел – снизу вверх. Страх и восторг переполняли душу властителя Верхней Марки. Однако ни того ни другого сдержанный Альфред старался не выказывать.

– Впечатляет! – только и пробормотал маркграф. – Мощь металла, уподобившегося человеку… Несокрушимая, неуязвимая мощь…

– Вообще-то в таком виде голем уязвим, – осторожно сказал Лебиус. – Но вот когда к внутреннему каркасу снова будет прилажена внешняя броня…

ГЛАВА 28

Внешняя броня лежала неподалеку. В углу, у глубокой ниши, заваленной инструментами, требовавшимися для разоблачения голема. Огромные доспехи – будто обломки разрушенного колосса. Все сплошь покрыты темно-синим… То ли краской, то ли алхимической смолью, то ли колдовским налетом.

Шлем – толстостенное ведро с узкой смотровой прорезью и небольшим выступающим козырьком посередине, с гребнем вверху и с отверстиями для болтов крепления внизу. Над козырьком – сияющие символы – белые с красным. Неведомые магиерские письмена. Только первый знак (Альфред точно помнил, что прежде их было пять, теперь же стало четыре) отчего-то затерт.

Подле глухого, лишенного забрала и дыхательных отверстий шелома к стене прислонена массивная кираса. И на шлеме, и на нагруднике видны царапины и небольшие, махонькие совсем, вмятины. Всего лишь царапины, всего лишь вмятины – почти незаметные следы таранных копейных ударов и обстрела из мощных армбрустов.

Рядом – набрюшник, тассета… Подвижная – из широких колец и створок – защита рук и ног, разобранная на отдельные сегменты. Шипастые наплечники, налокотники, наколенники. Устрашающих размеров латные рукавицы, снятые со стальных дланей. Прочная и гибкая кольчужная сетка, закрывающая сочленения.

Еще – меч. Огромный, длинный. Немного выщербленный по лезвию. Но самую малость выщербленный. На этот клинок пошла хорошая сталь. Чуть поодаль – булава. Громадная, как молот водяной мельницы. Ее тоже увезли с нидербургского ристалища.

– В таких латах не страшны ни вражеские копья, ни мечи, ни стрелы, – вдохновенно произнес магиер.

– Тяжелые, – без всякого выражения, как бы между прочим, заметил Альфред Оберландский.

– Что? – не понял магиер.

– Латы, говорю, тяжелые.

– О, да, – согласился Лебиус. – Обычные кости не выдержат такую тяжесть.