\

Барон Леопольд дрался как зверь.

– Потому-то я и выбрал его для сотворения этого голема. Потому и сживил его плоть с металлом. Впрочем, есть и другая причина, по которой мне приходится использовать в своей работе человеческие органы.

– Какая же?

– Видите ли, ваша светлость, искусственные мертвые материалы не всегда и не во всем способны заменить живую плоть. Некоторые органы нашего тела не столь надежны, как металлические детали голема, но гораздо более совершенны. Вот взять хотя бы, к примеру…

Он действительно намеревался именно «взять». Длинные сухие пальцы Лебиуса нырнули в чан с красно-коричневой, цвета ржавчины, густой жидкостью. Прямо в лопающиеся пузыри. Пальцы колдуна осторожно пошевелили, раздвинули куски плоти…

Маркграф считал себя человеком крепким и ко многому привычным, однако на этот раз его передернуло от омерзения. Прагсбургский магиер же, видимо, давно утратил чувство элементарной брезгливости. Как он там говорил? Я этим дышу, я этим живу…

Создатель голема выловил из мутной жижи…

– Глаз?! – изумился Альфред Оберландский.

Студенистый шарик, оплетенный капиллярной сеткой, с путаным хвостом сосудиков, нервов и тончайшей, едва заметной проволоки взирал на него из руки колдуна темным расширенным зрачком. Маркграфу показалось, будто глаз… Нет, не показалось, точно – живет! Живет своей отдельной неведомой жизнью.

– Глаз, – спокойно подтвердил Лебиус. – Чтобы сражаться, голем должен видеть. А мне неизвестен материал, который можно использовать вместо человеческого глаза. И создать ничего подобного искусственным путем тоже пока не удалось. Нерастекающаяся вода, нетающий лед, небьющееся стекло здесь не годятся. Потому-то в шлеме голема имеется смотровая щель, а в щель эту смотрят два обычных человеческих глаза, соединенных с металлической основой.

Колдун осторожно тронул ногтем проволочку, вплетенную в сосуды и нервы. Вынутое око дернулось.

– Почему только два?.. – глухо выдавил из себя Альфред. – Только два глаза – почему?

Лебиус вскинул брови:

– Больше не надо. Голем создавался по образу и подобию человека. Я лишь убрал лишнее – потребное человеку, но не нужное механическому рыцарю, поднятому при помощи магии. А все, что осталось, проверено веками. Два глаза лучше, чем три или четыре. Ибо для трех и четырех глаз потребуется создавать другую боевую машину, которая, обретя больший обзор, утратит при этом прочие преимущества человекоподобного голема.

Лебиус вновь склонился над чаном, осторожно положил глаз обратно.