\

– Вы с чем-то не согласны, ваша светлость? – Брови Альфреда Оберландского поднялись.

– Или, быть может, чего-то недопоняли? – Брови опустились, соединились у переносицы.

– Зачем вообще потребовалось это письмо, если можно обойтись без него? – хмуро спросил Дипольд.

– И как же, позвольте узнать, – без него?

М-да… Он что, настолько туп, этот маркграф, или прикидывается?

– Чего проще, – Дипольд смотрел в глаза Чернокнижника. – Ты отпускаешь послов. Они возвращаются и рассказывают отцу, что видели меня в добром здравии.

Альфред покачал головой:

– Так просто отпустить послов я уже не смогу. Во-первых, как вам известно, из-за них я потерял сотню воинов. А во-вторых… Эти люди видели самую удобную и самую короткую дорогу от границы к этому замку. Они к тому же знают теперь, как укреплена моя цитадель. И на обратном пути наверняка увидят и запомнят что-нибудь еще, что пригодится Карлу для успешного похода. Нет, пфальцграф, в ближайшее время никто из них не вернется. Кстати, по той же причине и вам не следует рассчитывать на скорейшее освобождение.

Признаюсь, мне бы вовсе не хотелось, чтобы остландское войско вдруг вторглось в земли Верхней Марки и скорым маршем добралось сюда. Я еще недостаточно силен для достойной встречи вашего батюшки. Конечно, Карл Осторожный едва ли пойдет на столь решительный и весьма опасный – в первую очередь для его сына, для вас, любезный Дипольд, – шаг. И потом, не в его правилах развязывать войны без подготовки, тщательной разведки и полной уверенности в победе. Но все же лишний раз обезопасить себя и выиграть немного времени не помешает. Понимаете, о чем я?

– Понимаю, – кивнул Дипольд. – Сейчас Оберландмарке не выгодно ввязываться в войну. Но потом, когда под твоим началом будет достаточно големов…"

"– Потом будет потом, Дипольд. А сейчас мы говорим о вещах не столь отдаленных во времени. И выбор за вами, ваша светлость. Перед вами десять знатных остландцев. А мне нужно письмо, способное убедить его сиятельство в том, что вы живы. Все просто. Или вы делаете, о чем я прошу, или смерть послов останется на вашей… – Альфред вдруг посмотрел на него без тени насмешки, внимательно и серьезно. – Полностью – на вашей совести.

– Разве? На моей? – Дипольд тоже глянул в глаза собеседнику. – Ты же сказал, никто из послов все равно не вернется.

– Но они смогут жить.

– В клетке?

– Жить, Дипольд, жить…

Гейнский пфальцграф Дипольд Славный размышлял недолго. Жизнь в клетке – это не жизнь.

– Нет! – негромко, но твердо сказал он.

– Что? – свел брови Альфред.

Оберландцы за столом притихли. Лебиус сильнее надвинул на лицо капюшон, словно прячась под ним от надвигающейся грозы.

Дипольд же улыбался в лицо Чернокнижнику. Спиной чувствовал в нескольких дюймах стальную руку голема.