\

И оковы чувствовал на руках и ногах. Но – улыбался. Если змеиному графу так потребно это письмо, писанное кровью… и если ему так не нужна преждевременная война с Остландом… Значит – пусть не будет первого и будет второе.

– Нет! – громче, много громче повторил Дипольд.

На этот раз его слова расслышали и пленные послы. Связанные люди забились, замычали, силясь что-то крикнуть сквозь кляпы.

Что поделать, этих несчастных уже не спасти. Но своим отказом Дипольд надеялся хотя бы немного… нет, даже не помочь Остланду. Навредить ненавистной Оберландмарке!

Альфред Оберландский вздохнул. Впрочем, как показалось Дипольду, без особого сожаления. Возможно, отказа пфальцграфа здесь ожидали. Просто надеялись, что отказа не последует. Что произойдет чудо. Что Дипольд даст слабинку.

А отказ последовал. Чуда не произошло. Дипольд Славный не размяк, Дипольд Славный остался тверд как кремень.

– Я говорил уже, ваша светлость, – не торопясь и не повышая голоса, произнес маркграф, – что механические големы могут быть не только несокрушимыми боевыми машинами, но и отменными палачами…

Дипольд напрягся. Вообще-то пока что «отменный палач» стоял за его спиной. Других големов и других палачей поблизости не наблюдалось.

– Возможно, вы столь несговорчивы оттого, что, в сущности, не видели нидербургского турнира, – задумчиво протянул Альфред. – Не успели увидеть все. До конца. Во всей красе. Что ж, мы это исправим. Полюбуетесь сейчас. Это не турнир, конечно, но… В общем, обещаю вам захватывающее зрелище, пфальцграф. Быть может, вам даже понравится.

Зрелище… Значит, пока ему обещают только зрелище – не пытку, не казнь. Не над ним, Дипольдом Славным, пытку, не его казнь… Пока…

– Открыть ворота! – крикнул Альфред куда-то вниз, во двор.

Ворота открылись. Не замковые, правда, как ожидал Дипольд. Распахнулись створки массивных высоких дверей в большой пристройке к донжону.

«Вероятно, трапезная, – определил Дипольд. – Была трапезная. Теперь – магиерское логово. Магилабор-зала, мастератория Лебиуса». О чем неопровержимо свидетельствовали клубы разноцветного колдовского… то ли дыма, то ли пара, тяжело и лениво перекатывающиеся в полутьме дверного проема. Из окон и вентиляционных отдушин, пробитых под крышей пристройки, также выходили подкрашенные магией струйки и, сливаясь в единую – толстую, густую, мощную струю, столбом поднимались к небу.

– Выйди! – позвал Чернокнижник.

Кого позвал?

Гадать о том пришлось совсем недолго.

Из распахнутой двери, из многоцветья дыма-пара…

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь!

По зову маркграфа…

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь!

С лязгом и грохотом выступала фигура. Человекоподобная, но… Больше человека. Выше человека. Шире человека. Тяжелее и многократно сильнее.