\

Вот это выстрел! Вот это меткость!

Когда потрясенный Альфред Оберландский наконец отнял от глаза магиерскую трубку, орудие вновь было готово к стрельбе.

— Ваша светлость, соизвольте обратить свой взор левее, — попросил Лебиус. — Нет, еще левее и еще дальше.

Еще левее и еще дальше — значительно дальше разбитой повозки — располагалась небольшая группка пленников из замковых темниц. Полдюжины человек, скованных цепью, оба конца которой были намертво вмурованы в скальные обломки. В магиерскую трубку хорошо просматривались нашейные и наручные кандалы, грязные лохмотья, изможденные лица. Пленники, которым тоже надлежало стать мишенью, волновались и вертели головами, бросая испуганные взгляды то на замок, то на разбитую повозку. Кто-то что-то кричал, кто-то махал руками. Кто-то плакал: через чудесную смотровую трубку Альфред отчетливо различал влагу на впалых щеках.

— Теперь гранатус, ваша светлость! — словно сообщая о смене блюд на пиршественном столе, объявил Лебиус. — Огненный гранатус…

Тщательно наведя длинноствольного «змея» на новую цель, магиер пообещал:

— Это будет красиво. Очень красиво… Хотите попробовать сами?

Поколебавшись секунду, Альфред кивнул. Встал у орудия. С горящим пальником в одной руке, со смотровой трубкой — в другой.

Да — было. Да — красиво. Да — очень. Колдун не обманул. Далекий беззвучный разрыв расцвел ярким кровавым бутоном над шестью маленькими, разом павшими наземь человеческими фигурками. А после — огненные лепестки опустились вниз, накрыв собой неподвижные валуны и корчащихся меж ними людей. Дым, поднявшийся к небу, был непроглядно черным, но пламя, объявшее камни, казалось удивительно чистым.

Прильнув к глазку магиерской трубки, Альфред Оберландский наблюдал, как обращается в пепел и уголья человеческая плоть, как раскалывается от жара скальная порода, как плавятся толстые цепные звенья.

Огонь бушевал лишь пару минут. Затем сник, опал, сошел на нет. Черное дымное облако порвало и унесло ветром.

— Желаете продолжить или прикажете перейти к демонстрации ручных бомбард? — раздался над ухом маркграфа скрипучий вкрадчивый голос.

— Что? — Альфред не без труда оторвался от смотровой чудо-трубки. Некоторое время потребовалось на то, чтобы привести в порядок мысли и успокоить чувства. — К чему перейти?

— Новые ручницы-хандканноны, — пояснил магиер. — Первая партия уже готова — ее сейчас принесут. И мишени тоже… Выведут. Вам должно понравиться, ваша светлость.

ГЛАВА 2"

"— Выступать следует сейчас, отец! Немедленно! С теми силами, что уже имеются у нас в наличии! Каждый день отсрочки — это наш подарок оберландскому маркграфу и его колдуну.