\

И для успешной войны с Верхними Землями нужно…

— Для войны мне нужны ваши пушки! — осадил нидербуржца Дипольд. — Я получу их и все остальное, перечисленное ранее? Отвечай, старик!

Глаза гейнского пфальцграфа вновь застилала багровая пелена ярости. Он уже знал: этот дрожащий, как лист на ветру, но упрямый, как осел, престарелый бюргер более не жилец.

— Ваша светлость! — старик наконец решился открыть глаза и чуть приподнять голову. Взглянул на Дипольда из-под своих стекляшек. Увидел глаза пфальцграфа. Увидел наполовину вынутый из ножен клинок. Взмолился:

— Пощадите! Мы же не можем…

— Что ж, в таком случае смогу я.

Голос Дипольда сотрясала гневная дрожь. А вот рука, рванувшая полуобнаженный меч, не дрогнула.

Рубить по длинной сухой шее на согбенных плечах было удобно. Звонкими брызгами рассыпались круглые стекла, слетевшие с лица. Лысая голова (огромный нос-нарост, раззявленный в беззвучном крике рот, вытаращенные глаза, ровный кровавый срез под самым подбородком) покатилась по булыжникам к опрокинутому прилавку с капустными кочанами.

Обезглавленное тело повалилось навзничь. Так, как и рассчитывал Дипольд. Шейным обрубком в сторону нидербургской делегации. Бюргеры отшатнулись, шарахнулись в сторону. Не успели… Алым фонтаном накрыло разом весь городской совет.

— Еще есть возражения? — спросил Дипольд, не глядя на людей в окровавленных одеждах. С кривой усмешкой, с видом глубокого удовлетворения пфальцграф смотрел на отсеченную голову старика, осмелившегося ему перечить. Голова в капустной куче сама была как диковинный кочан. Выпученные глаза еще не закатились, челюсти судорожно грызли попавший меж редких зубов грязно-зеленый капустный лист.

Потом голова умерла."

"— Я спрашиваю, есть возражения? — на этот раз мутный взгляд пфальцграфа обвел оцепеневших бюргеров. Живых еще. Пока — живых. — Или городской совет все же уважит мою просьбу? Только прошу учесть, времени у меня мало. И терять его понапрасну я не намерен.

Возражений не было.

Войско Дипольда Славного выступало из Нидербурга, отягощенное внушительным обозом, большую часть которого составляли крупные и малые бомбарды, бомбарделлы, ручницы-хандканноны и припасы, необходимые для огненного боя. С крепостных стен были сняты все орудия — вплоть до гигантской бомбарды с нежным именем «Кунигунда», являвшейся особой гордостью нидербуржцев. Кованый ребристый ствол, в жерле которого легко мог бы укрыться человек, тянула упряжка из восьми волов. Пушка лежала на двух специально укрепленных и сбитых воедино возах.

Здесь же у в обозе, под охраной — чтобы, чего доброго, не разбежались — уныло плелись бомбардиры, орудийная прислуга, а также мастеровой и черный люд, выделенный городом для осадных нужд.