\

Напротив ворот осажденной крепости нидербуржцы укладывали защитные туры из плетеных корзин, набитых землей и камнем. Из хвороста и веток вязали фашины. На скорую руку насыпали валы. Ставили наспех сбитые осадные щиты — павезы и мантлеты. Тесали бревна для частокола и рогаток. Устанавливали подставки для малых бомбард, клали бревенчатые настилы для бомбард покрупнее, рыли рвы и окопчики для больших орудий и орудийной прислуги. Растущие буквально на глазах укрепления постепенно перегораживали единственный путь, по которому можно было подняться к крепости и спуститься из нее.

Ну а крепость… Крепость пока молчала. Не огрызалась."

"По приказу Дипольда, вслед за передовым отрядом, к возводимым укреплениям поднялись с полдесятка легких бомбарделл и один многоствольный рибодекин. Пушки сопровождали двое бомбардиров, дюжина человек прислуги и десяток стрелков с ручницами-хандканнонами. Все орудия были надежно укреплены на повозках, заряжены и готовы к стрельбе с колес. Это — не для осадного боя. Это — на случай вылазки. В особенности на тот случай, если придется иметь дело с големами Лебиуса.

А вылазки все не было… Оберландцы наблюдали и выжидали.

Наверх отправился еще один воз — с припасами. Прислуга побросала ядра на землю. Порох сгрузили в яму, укрытую толстыми щитами.

Враг не мешал. Не мог, наверное. Или не видел в том особого смысла. Все-таки первые фортификационные сооружения возводились на приличном расстоянии от замковых стен — не всякая бомбарда достанет. Но Дипольду сейчас важно было хоть как-то зацепиться за подступы к замку, укрепиться, взгрызться в каменистую землю. На начальном этапе осады требовался мало-мальски укрепленный плацдарм, где можно без особых помех расположить крупные орудия. А уж с этой отправной точки проще будет продвигаться дальше.

Страх оказался наилучшим надсмотрщиком и погонщиком. Передовую линию укреплений нидербуржская пехота и работный люд подготовили в кратчайший срок. Теперь можно было выдвигать из лагеря и поднимать на обустроенные позиции всю обозную артиллерию.

Непростым, правда, это оказалось делом. На подступах к маркграфскому замку подъем был особенно крутым. Надсадно скрипели возы. Соскальзывали с камня шипастые подковы, оступались, падали и жалобно ржали низкорослые ширококостные тяжеловозы. Ругались, на чем свет стоит, погонщики и бомбардиры.

Ничего. Затянули же оберландцы наверх свою повозку с големом, значит, и пушки туда поднять возможно.

Вот только…

Хрусь!.. Хрясь!..

Дипольд, пожелавший лично руководить подъемом и установкой пушек, сплюнул в сердцах. Только не все орудия доедут до верхних осадных фортификаций без приключений. Вон — попала в рытвину и завалилась набок легкая повозка с небольшой, но увесистой заряженной бомбардой.