\

А вот оттуда, из полумрака рукотворного ущелья меж мощных надвратных башен, выступает…

Слишком велико было ЭТО для человеческой фигуры. А очертания — такие знакомые! Узнаваемые такие! Громадный силуэт становился все более различимым, по мере того как выдвигался из тени в свет. Огромный глухой горшкообразный шлем с гребнем. Массивный нагрудник. Необычайно толстые руки и ноги. Устрашающие шипы на наплечниках, налокотниках и наколенниках. И чудовищных размеров оружие — никак не для человеческой длани кованое.

Все-таки первым оберландский маркграф выпустил из крепости голема.

Нет — големов!

Железные великаны, набитые изнутри неведомой механикой, вперемежку с человеческой плотью, наполненные и пропитанные темными флюидами запретной магией, взмешенной на некогда живой крови, закованные в несокрушимую броню, выходили из крепости друг за другом, по одному. Потому что вдвоем в тесной арке таким монстрам попросту не поместиться.

Эх, стояли бы сейчас тяжелые осадные бомбарды напротив вражеских врат, да чтоб поближе! И чтоб «Кунигунда» — посередке! Заряженная, готовая к бою! Увы, теперь все это — пустые мечты.

«Первый, второй, третий»… — беззвучно считал Дипольд темные фигуры, покидающие замок.

Всего полдесятка механических рыцарей выступили за стены крепости. Возможно, на замковом дворе ждут своей очереди и другие, но пока маркграф выводил против вражеской армии лишь этих пятерых.

Не очень-то и страшно…

Вранье!

Страшно!

Еще как страшно! Другим этого показывать нельзя ни в коем случае, но уж себе-то признаться можно. На нидербуржском ристалище был всего один голем, а здесь — целых пять. Правда, за спиной, в остландском лагере готовятся к битве несколько сотен рыцарей со своими «копьями» и «знаменами». Но — за спиной. Но — только готовятся.

Оберландские бомбардиры редкими, но точными выстрелами неторопливо добивали последние уцелевшие повозки в артиллерийском обозе. А големы уже приближались к осадным заграждениям — разнесенным вдребезги, сгоревшим и затухающим уже, обезлюдившим. Быстро приближались… Скоро, совсем скоро железные великаны минуют широкую брешь во взорванном валу. И — двинутся дальше.

Нужно было что-то делать. Как-то остановить, задержать хотя бы на время стальных монстров, покуда вся остландская конница еще не выстроилась для боя.

— За мной! — громко, стараясь заглушить собственный страх, рявкнул Дипольд.

И бросил коня назад, вниз по склону.

Он несся мимо разваленных и пылающих повозок, мимо дымящихся воронок, мимо трупов людей и перебитой тягловой скотины, мимо рассыпавшихся, раскатившихся каменных ядер и смятых орудийных стволов. Знаменосец, немногочисленная свита, благородные гейнские рыцари и примкнувшие к ним конные стрелки не отставали от пфальцграфа.