\

Будто порывом ветра сдуло.

Что-то вскипело, взбурлило яростно в душе Дипольда. Рванулось наружу.

Упавшие гейнцы по инерции — нелепо и беспомощно, словно тряпичные куклы, обряженные в доспехи, — катились в высокой траве. Трое застрявших в стременах всадников волочились за лошадьми.

Прошла еще секунда. И две, и три. И десять. Выбитые из седел воины не поднимались. Каждого настигла своя пуля. И, быть может, не одна.

Отчаянная атака была остановлена. Небольшая группка оберландских конников неторопливо трусила от крепостного рва к заросшим оврагам. Осмотреть. Проверить. Но едва ли теперь они там кого-нибудь найдут. Дипольд вздохнул. Его верные гейнцы дрались до последнего. Как и было приказано.

— Плохо дело, ваша светлость, — вновь зашелестел над ухом взволнованный шепот фон Швица. — Мало нам было големов и магиерских бомбард, так теперь вот еще и колдовские хандканноны у оберландцев объявились! А все Лебиус проклятущий! Мерзавца следовало бы изловить и сжечь еще в Прагсбурге. Эх, не доглядели отцы-инквизиторы!

Дипольд не слушал сокрушавшегося барона. В висках и ушах бешено колотилась кровь. Пфальцграф то вглядывался в неподвижные тела гейнских всадников, то смотрел на павший замок с мертвым — это уже вне всякого сомнения — гарнизоном.

— Ваши воины сами выбрали свою судьбу, — перехватив его взгляд, заметил Людвиг.

— Вообще-то, не сами, барон, — качнул головой Дипольд. — Я запретил им покидать крепость и велел стоять до конца. Я обрек их на смерть.

Голос пфальцграфа прозвучал холодно и бесстрастно.

— Мне очень жаль, ваша светлость…

— Жаль? — Дипольд с вызовом глянул на фон Швица. — Разве я сказал, что сожалею о содеянном? Ничего подобного. Да, мои гейнцы приняли смерть по моей воле, но — смерть геройскую. Достойную смерть. Так что не стоит сокрушаться о случившемся.

Людвиг промолчал.

Дипольд вновь окинул взглядом крепость. Вздохнул:

— Хотя, с другой стороны… Сегодня я потерял свой замок и своих людей.

— Вас ждет отец… кайзер, — осторожно напомнил фон Швиц. — А с ним — вся имперская армия. Вы еще покараете врага, ваша светлость. И вернете себе крепость. И обзаведетесь новой верной дружиной. И приумножите свою славу. Но для этого сейчас нам нужно…"

"— Знаю, — сухо перебил Дипольд, глядя, как с флагштока над разбитыми воротами оберландцы срывают червленое полотнище. Остландский златокрылый грифон бился в чужих руках, будто пойманная птица. — Мы уезжаем, Людвиг.

Над гейнским замком поднималось новое знамя. Серебряная змея на синем поле. А прояснившийся ненадолго небосклон опять затягивало сизыми тучами. Словно синюшный смертный дым, они сплошной стеной надвигались с востока — со стороны Верхних Земель.

Ветер усиливался. Близилась гроза.