\

 — Пора уходить, ваша светлость.

— Не так быстро, барон, не так быстро. Я, знаешь, о чем подумал… — Дипольд на мертвых пленников уже не смотрел. Он не отводил глаз от шестиколесной повозки. — Подумал, что неплохо бы нам еще и с големом разобраться…

— А чего с ним разбираться? — пожал плечами барон. — Сорвать полог и пусть себе ржавеет, покуда оберландцы не придут…"

"— Э-э-э, нет, Людвиг, этого недостаточно. У меня есть идея получше. — Дипольд перевел взгляд на повозку с ядрами.

…Голема обкладывали магиерскими снарядами с надлежащим тщанием и осторожностью — чтобы, не дай бог, не потревожить содержимого смертоносных ядер. Всего под рогожу к неподвижной бронированной махине закатили пару дюжин шаров с фитилями и с белыми отметинами на свинцовых боках. Еще десятка полтора опустили в грязь — под днище шестиколесной платформы: авось, сдетонируют и они…

Все было готово к подрыву. Вот только просыпать запальные пороховые дорожки оказалось не из чего. Ни крупинки пороха не нашлось ни в остландском отряде, ни в оберландских повозках. А если бы и нашлось — проку-то? Под эдаким ливнем!

Жечь сырые повозки на расстоянии — горящей стрелой — тоже занятие бесполезное. Кому-то придется остаться, чтобы с руки — при помощи огнива — запалить фитиль-другой, а после — спасаться бегством.

Добровольцев, правда, не нашлось, и Дипольд ткнул пальцем в первого попавшегося гвардейца:

— Ты! Поджигать будешь ты. Как запалишь — гони коня за обочину, прочь с тракта.

«Если успеешь убраться — выживешь», — уже про себя закончил Дипольд. В чем, вообще-то, гейский пфальцграф сильно сомневался. Но для достижения цели обычно нужно чем-то жертвовать. Чем-то или кем-то. В конце концов, у отца много бравых гвардейцев.

— Не бойся, — подбодрил загрустившего воина Дипольд. — Фитили мокрые, тлеть будут долго. Времени укрыться хватит…

Что-то, правда, подсказывало пфальцграфу: этим фитилям — на ЭТИХ ядрах влага не страшна.

— Справишься — станешь бароном, получишь лен и награду вдесятеро больше, чем годовое жалование, что выплачивает тебе мой отец, — пообещал Дипольд.

А чего еще желать бывшему голодранцу из ландскнехтского отребья? Ишь, как глазки-то загорелись!

Гвардеец, действительно, смотрел теперь веселее. Заинтересованнее… Гвардеец готов был рискнуть.

— Слово в том даю! — заверил на всякий случай пфальцграф. — А слово Дипольда Гейнского крепко. Ну? Сделаешь?

То ли заманчивые посулы, то ли сказка о сырых фитилях, то ли просто многолетняя привычка к повиновению возымела действие, но…

— Да, ваша светлость! — гвардеец ответил судорожным кивком.

Отцовский вояка оказался парень не промах и быстро смекнул, как можно обмануть смерть.