\

— Но тогда откуда же Лебиус взял в Оберландмарке убийц, несущих в себе необходимое количество жизненной силы? Где он нашел людей, годных для сакральной жертвы и запуска колдовской механики? Неужели ради создания големов змеиный граф по наущению прагсбуржца пускал под магиерский нож собственных солдат и рыцарей, участвовавших в битвах и проливавших за Альфреда кровь — свою и чужую?

— Если бы возникла такая необходимость — пустил бы, — уверенно ответил инквизитор. — Но в этом не было нужды. Вспомните, сколько беглых преступников со всей империи искало убежища и покровительства в Верхней Марке. Кроме того, подходящий материал для мастераторий Лебиуса специально выращивается в темницах маркграфского замка. Рассказывая о своих злоключениях в оберландском плену, вы ведь сами упомянули и об отборе смертью. Несколько узников содержатся в общей камере, как пауки в закрытом кувшине. Задача — выжить одному. Выжить любой ценой, любым способом. И прежде всего — путем убийств прочих сокамерников. Выживший — самый злейший, сильнейший, выносливейший и хитрейший — вбирает в себя vis vitalis убитых и отправляется в мастераторию. А оттуда выходит уже големом.

Так вот оно что! Да, следует признать, теория Геберхольда не лишена логики и многое объясняет. Многое, но не все.

— Что ж, — устало вымолвил Дипольд. Затянувшаяся беседа уже начинала его утомлять, а между тем самого главного, важного самого, он до сих пор не услышал. — Ваши доводы и аргументы весьма мудры и чрезвычайно занимательны, святой отец, но я по-прежнему не могу взять в толк, какое отношение все это имеет ко мне?

— Вы — один из них, — ответил магистр кротко и коротко.

И — непонятно.

— Один из кого? — тряхнул головой Дипольд.

— Из тех, кто интересует Лебиуса в первую… в наипервейшую очередь. Вы участвовали во многих битвах и турнирах, вы убивали сами и бросали в бой отряды верных вассалов. И…

Геберхольд на миг отвел глаза.

— И?

— И сейчас именно вы, ваше высочество, более, чем кто-либо другой, предрасположены к дальнейшим убийствам в еще больших масштабах.

— Предрасположен? — нахмурился Дипольд. — Это еще почему?

— Такова ваша прирожденная натура. И таковы сложившиеся вокруг вас обстоятельства. Вы ищете славы, вы пылаете жаждой мести и вы не всегда способны сдерживать себя.

Дипольд поморщился, но промолчал. Магистр продолжил:"

"— При этом вы ведь уже не просто пфальцграф, вы — кронпринц. А значит, ваши потенциальные возможности в деле умерщвления других возросли многократно. Ну и наконец, есть еще одно обстоятельство. Поверьте, мне нелегко говорить об этом, тем более в присутствии вашего отца…

— В чем дело, господин магистр? — Дипольд еще сильнее свел брови. — Раз уж начата эта беседа, то будьте любезны — договаривайте до конца.