\

Наверное, честны. — Но не умею. И пользоваться ею не обучен тем паче. Я все же не черный магиер, ваше высочество. Я магистр Святой Инквизиции. Я не тратил с малолетства долгие годы на постижение всех тонкостей темных искусств и запретных наук, и я никогда не практиковался в них.

— А Лебиус, стало быть, умеет?

Инквизитор вздохнул:

— Боюсь, что да. Как явствует из его записей — из тех записей, что нам удалось добыть, — Марагалиус давно и весьма настойчиво изучает способы изъятия и использования чужой vis vitalis. Видимо, он сознательно готовился управлять ею.

— Зачем ему это нужно? — нахмурился Дипольд.

— Жизненная сила — мощнейшая подпитка извне, которую можно использовать в самых жутких магиерских действах, в самых чудовищных экспериментах.

— А конкретные примеры, святой отец?

— Пожалуйста. Самый наглядный пример — голем.

— Голем?!

Дипольд непонимающе воззрился на магистра.

— Насколько я могу судить по краткому анализу изъятых книг Лебиуса и подробнейшим отчетам наших чтецов, механические воины Оберландмарки представляют собой противоестественный сплав мертвого металла и живой плоти. То есть уже не совсем живой. Живой не в привычном нашему пониманию смысле, но передающей мертвой механике жизненную силу человека, которому прежде принадлежала эта плоть. Один из основных и непреложных законов некромантии, являющейся, кстати, основополагающей частью многих темных искусств, гласит…

Геберхольд наморщил лоб, припоминая. Видимо — дословно:

— Живое, умершее однажды, нельзя заставить жить заново. Нельзя оживить и то, что мертво изначально. Нельзя — без жертвы. Но с сакральной жертвой это возможно. Так вот, именно такой жертвой, а заодно и частью голема, становятся специально отобранные Лебиусом люди, прежде отнимавшие чужие жизни и не успевшие еще утратить vis vitalis, обретенную и приумноженную во время совершенных убийств. Люди, полные жизненной силы, замешенной на многих смертях. Ибо только она, сила эта, способна вдохнуть жизнь в монстра, созданного из холодного металла. Только она может дать первотолчок мертвой механике.

— А я-то полагал, что голема поднимает магия, — задумчиво произнес Дипольд.

— Магия сама по себе не всесильна, ваше высочество, — назидательно сказал Геберхольд. — Магия не создает что-то из ничего. Но она способна многократно усиливать уже имеющиеся свойства и ускорять идущие процессы. Магия также может частично изменять внутреннюю суть вещества или субстанции и смешивать воедино несоединимое и несовместимое. Но все же она вторична. В случае с големами первична человеческая vis vitalis."

"— Итак, один человек, убивая другого, обретает и некоторое время носит в себе его волю к жизни… его жизненную силу, — подытожил Дипольд.