\

 — Обо мне или об империи?

— Ваше высочество, прошу вас… — инквизитор владел собой гораздо лучше Карла Осторожного, и скрытое раздражение магистра, если таковое вообще имело место, наружу не просачивалось. Дипольда действительно просто просили… пока — просили… ответственнее отнестись к возникшей проблеме. Отринуть эмоции, подавить обиду, совладать с клокочущей в душе яростью.

Небольшая заминка и непродолжительная пауза вернули беседу в прежнее русло.

— Я уже упоминал, что Святой Инквизиции немало известно о запретных искусствах, но сами творить темное колдовство мы не способны. А значит, и снять с вас магиерские чары нам сейчас не под силу.

Да уж, логика магистра была безупречна. И хотя Геберхольд говорил все тем же мягким увещевающим голосом, речь его становилась пугающе похожей на приговор инквизиторского суда.

— Из всего вышеизложенного следует неутешительный вывод. Воспрепятствовать исполнению неведомых еще, но, несомненно, ужасных планов Лебиуса и оградить вас от невольного в них соучастия возможно лишь двумя способами. Первый — убить…

Негромкое, краткое, но емкое слово, сорвавшееся с уст инквизитора, зловеще прошелестело в напряженной тишине полутемной залы.

— Убить? — пересохшими губами спросил Дипольд. — Кого?!

— До Лебиуса нам пока не добраться, — спокойно ответил инквизитор. — До Чернокнижника — тоже. Убить вас, ваша светлость…

Вздрогнул и грозно свел брови Карл Остландский.

Положил ладонь на рукоять меча Дипольд Гейнский.

Шевельнулся трабант за императорским троном.

Верховный магистр Святой Инквизиции выдержал еще одну невеликую пауза. Чтобы оба — и кайзер, и кронпринц — лучше поняли?.. Чтобы как следует прочувствовали серьезность ситуации?

— Он, разумеется, совершенно неприемлем для нас, этот способ, — с продуманным запозданием уточнил магистр.

Геберхольд обратил взор на Карла.

— Во-первых, если рассуждать чисто теоретически, само по себе убийство кронпринца в военное время, пусть даже и в интересах империи, чревато большими осложнениями и неприятностями, — выцветшие глаза инквизитора смотрели, не моргая. — А во-вторых, я бы, разумеется, никогда не посмел предлагать вашему величеству умертвить единственного сына и наследника.

Дипольд криво усмехнулся. Что ж, отрадно слышать. Хотя упоминание об убийстве уже можно считать завуалированным предложением.

— Каков второй? — недружелюбно и невежливо, ибо не чувствовал он сейчас ни малейшего желания соблюдать приличия, поторопил Дипольд. — Второй способ, святой отец?

— Второй…

Магистр вновь повернулся к кронпринцу. Еще одна тщательно отмеренная пауза.