\

«Других диких»? Борис усмехнулся. Хуторян то бишь? Что ж, все правильно. Хуторян и дикарей лучше сразу отсортировать друг от друга. Если захотят выяснять отношения — пусть занимаются этим на арене.

— Берест, а ты чего стоишь?! — рыкнул Стольник. — Особое приглашение нужно?! Ну-ка хватай свою девчонку и заноси в клетку.

Свою? И-эх! Борис поднял чернявую. Ты уж извини, подруга… Сама понимаешь — работа такая.

Мать ее!

Дикая показалась ему хрупкой и беззащитной. Где-то глубоко-глубоко снова ворохнулась жалость. Или что-то еще? Ладно, чем скорее он покончит с этим, тем лучше.

Да, покончить, уйти и забыть. Может, и получится так. Нужно, чтобы получилось. Чтобы выполнять непростую хэдхантерскую работу, нужно научиться забывать, что ты делаешь на этой работе.

Он внес чернявую в клетку. Осторожно (пусть думают, что товар бережет, да и вообще… Пусть что хотят, то и думают) положил на пол. Пристроил голову на мягком: на плече бородача, потерявшего в заброшенном хуторе дочь. Вот тебе вместо дочки, дядя. Заботься, пока сможешь.

Вышел. Обернулся…

Все пленники лежали в клетках. Окольцованные шеи. Сведенные судорогой лица.

Раздвижные дверцы с лязгом сомкнулись. Одна. Вторая… Щелкнули замки.

Ну что ж, вот и готова новая партия гладиаторов. Аж сразу две группы буйных. Свести их на арене — и колизейские не пожалеют о потраченных денежках. Денежки эти окупятся сторицей.

Краем глаза Борис заметил, как апельсиновый перекинулся парой фраз со Стольником и кивнул водителю тягача.

Пора увозить клетки?

Жук-тягач снова зажужжал электромотором, завозился. Но странно — кар разорвал сцепку с клеткой, забитой живым товаром, и повернулся на месте.

В первый миг Борис подумал, что трес взбунтовался и, забыв о тихоходности своего средства передвижения, решил передавить всех скопом — и ненавистных охранников, и хэдхантеров.

Но нет. С таким отрешенно-усталым лицом бунты не устраивают. Трес просто продолжал выполнять свою работу.

Лязгнула сцепка. Тягач потянул из ряда у стены третью клетку.

Интересно — зачем?

— А это… — Борис повернулся, ища взглядом Ухо.

Сержант стоял неподалеку. Улыбался. Шире, чем обычно. Черный униформист протягивал ему большой мешок. Тот самый, в котором лежали гладиаторские ошейники. В котором они еще оставались.

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Ухо, для кого эта клетка? — хрипло выдохнул Борис. — И мешок для че…

Снова кто-то вскрикнул. Кто-то сзади. А ведь сзади пленников больше нет. Все пленники — вон они, в клетках. А сзади — только…

Паника нахлынула ледяной волной.

Время остановилось. Мгновения потянулись, как расплавленный пластик.

Борис разворачивался, занося руку, готовый ударить любого, кто…

Не успел. Ударили его.