\

И я вытрясу их с того, кто будет в этом виноват.

Глава 31

— Стольник, — прохрипел Борис. — Ухо…

Он попытался подняться. Руки и ноги подрагивали и слушались плохо. Во всем теле ощущалась слабость и пустота. Борис привалился к решетке.

— Ухо! Стольник!

— Гля, зашевелились! — оскалился сержант. Он уже упрятал в мешок снятую с новобранцев хэдхантерскую форму и с любопытством заглядывал в клетку.

Стольник подошел ближе.

Освобождать их, разумеется, никто не спешил.

— Что ж вы делаете-то, суки… — выдохнул Борис.

— Извини, Берест, бизнес, — развел руками взводный. — Сейчас тресов приходится добывать любыми способами. Не всегда приятными. Мне жаль, что так вышло.

Судя по лицу Стольника, ему действительно было жаль. Но явно не настолько, чтобы изводить себя муками совести.

— Возможно, из тебя получился бы хороший охотник. Но гладиатор, думаю, будет еще лучше, — продолжал Стольник. Взводный улыбнулся. — Помнишь, я обещал показать тебе гладиаторские бои вживую. Ты их увидишь. Вблизи. Изнутри, с арены.

Да, куда уж ближе! Борис покачал головой. Как хэды мочат своих тяжелораненых, он уже видел. А вот как продают здоровых сослуживцев в колизеи… Что ж, теперь он знает и об этом.

Не к месту, а может быть, наоборот — очень даже к месту, вспомнился Гвоздь. Его наглая ухмылочка. И слова, которым Борис не придал значения тогда, после первой охоты и их стычки. «Я на тебя еще посмотрю. Потом… После рейда…» — так сказал ему Гвоздь. Гвоздь был из старичков и знал, что говорил. Наверное, ему действительно очень хотелось посмотреть на дерзкого салагу в клетке.

— Я всегда выполняю свои обещания, — добавил Стольник. — Все обещания.

— В самом деле? — процедил Борис. — Ты, помнится, еще обещал, что я обзаведусь личным тресом.

— Так ты им и обзавелся, — хохотнул Стольник. — Ты сам теперь трес, Берест. А о том, что ты будешь владеть кем-то другим, я не говорил.

— Паскуда! Своими торгуешь!

— Перестань, — поморщился взводный. — Мы же с тобой не в каком-нибудь Древнем Риме. Сейчас другой ритм жизни и другие правила бизнеса.

Пришедшие в себя охотники… бывшие (теперь-то уж точно бывшие, какие тут могут быть сомнения?!) охотники, попавшие в клетку, молча слушали их разговор. Просекали. Осознавали.

Только Щерба опять не сдержался.

— Вот твари! — тихо и зло прошипел он.

Щербу, впрочем, взводный не услышал. Или сделал вид, что не слышит.

— Почему, Стольник? — спросил Борис. — Зачем?"

"— Содержать свою школу гладиаторов и учить тресов убивать — дело слишком долгое, хлопотное и затратное, — спокойно объяснил взводный. — А у нас в цене быстрые деньги и хорошая маржа. Проще сразу отбирать тех, кто способен убивать других, и гнать их на арену.