\

— А до тех пор вы все, значит, без леталки из города выезжаете?

Пленник мотнул головой.

— Не все. Леталкой вооружают охрану трес-караванов.

— Ну еще бы их не вооружали! — скривился Корень. — Ценный груз сопровождают. Кстати, о караванах…

Старшой вдруг резко подался к пленнику. Тот дернулся, пытаясь отстраниться. Не смог. Веревки, которыми был связан хэд, не позволили.

— Скажи-ка теперь мне вот что, друг любезный. Когда и по какой дороге пойдет ближайший караван?

Пленник насупился. Снова упрямо сжал губы. Он все же держался лучше очкастого каннибала.

— Ну?! Докажи, что тебя не нужно убивать.

Хэд молчал.

— Когда пойдет колонна?

Хэд молчал. «В общем-то, понять его можно», — подумал Борис. Ценность сведений, которые пытается выведать Корень, равна ценности хэдхантерской жизни. Если хэд сломается и выложит все, его жизнь будет стоить не больше стреляной гильзы. Ну а если не выложит… Тут еще можно и поторговаться, и время потянуть.

Корень перевел взгляд на нож. Задумчиво повертел окровавленное лезвие. Словно решая, как лучше его использовать.

Пятнистый напряженно следил за предводителем егерей. Следил, но молчал.

— Тут ведь дело такое, — с нарочитым интересом разглядывая острие ножа, вновь заговорил старшой. — Если не скажешь ты, мы все равно узнаем. Наши люди наблюдают за всеми выездами из Ставродара. А трес-караван — это не патруль. Он незамеченным не проскользнет.

Было ли это правдой или Корень блефовал, Борис не знал. Но ведь и хэд тоже этого знать не мог.

Пленника, однако, довод старшого не очень впечатлил. Игра в молчанку продолжалась.

— И вот еще что, — как бы между прочим заметил Корень. — Насчет реорганизации вашей. Ты уверен, что, когда прибудет новый гарнизон, старый попросту не загонят в тресовозки? Какой прок от хэдов, не оправдывающих доверие?

А вот теперь — в точку! Судя по виду пленника, он не исключал такой возможности. Наверное, пятнистый и сам уже передумал немало нехороших мыслей на эту тему. Может быть, даже втихаря от командиров перетирал базары о грядущей реорганизации с сослуживцами. А может быть, и с командирами тоже обсуждал.

— Так есть ли смысл тебе упрямиться? Не лучше ли рассказать сейчас все, что знаешь, и забыть о возвращении в Ставродар?

— А если я скажу? — сглотнул слюну пленник. — Если расскажу все?

— Будешь жить, — пожал плечами старшой. — Может быть.

— Гарантии? — вскинулся хэд.

— Никаких. Я же сказал, что, МОЖЕТ БЫТЬ, будешь жить. Это решать не мне, а моему хм… начальству. Но я обещаю замолвить за тебя словечко. Мол, раскаялся парень и помогал всеми силами. Кто из хэдов нам реально помогает, тех отпускают на все четыре стороны. Иногда.

Корень улыбнулся:

— Нешто мы дикари какие?

«Ага, — подумал Борис, — а нешто нет?»

— Может быть, тебя даже примут в Союз.