\

Борис ждал этого. Он перехватил оружие дикого за цевье и отвел ствол от себя. Конечно, боевыми Гарик стрелять бы не стал. Автоматная очередь в тишине леса могла привлечь внимание облавы. Но шприц-ампулу сгоряча мог бы выпустить запросто.

— Га-а-ад! — улыбнулся ему в лицо Борис.

Тот подобрался.

— Что, без «калаша» поговорить слабо?

Гарик отпустил автомат. Сжал кулаки. Ощерился. Тряхнул рыжей шевелюрой.

— Хочешь закончить то, что мы с тобой начали и не довели до конца? Да, Берест? Прямо сейчас хочешь закончить? Ну давай!

Гарик сбросил с плеча рюкзак, набитый хэдхантерскими головами. Встал, потирая кулаки. Сзади на поясе у него болтались две сетчатые авоськи. В каждой — по татуированной голове. Наверное, по меркам Союза Гарик за одну операцию стал богачом. Даже если половина улова уйдет в общак.

Борис тоже поднялся. Он себе «ушастой валюты» у моста добыть не успел. Как-то не было времени, чтобы срезать головы хэдам. Сплоховал. А ведь пятнистых он замочил никак не меньше Гарика. Но трофеев не собрал. Несправедливо, конечно. Но сейчас дело не в этом.

Они стояли друг против друга и сверлили один другого ненавидящими взглядами.

Ни разум, ни ноющее тело не желали драки после изнурительного марш-броска. Но было кое-что посильнее тела и разума. Кое-что, что требовало сейчас же, без промедления, разбить эту ухмыляющуюся наглую физиономию в кровавую кашу.

Гарик чем-то напоминал Борису Гвоздя. Не внешне — нет. Просто вел он себя очень похоже. И вызывал ту же брезгливость.

Наверное, в каждой человеческой группе можно найти своего Гвоздя. Наверное, Гвозди эти понатыканы всюду. И кому-то нужно их выдирать и отбрасывать в сторону. Или вбивать, на фиг, по самую шляпку. Чтоб не топорщились, не выступали, не корябали и не портили жизнь другим.

— Эй, что тут у вас?! — Корень возник позади них бесшумно, как призрак.

Облом! Борис разочарованно сплюнул. Почуял старшой, что ли?

Корень был без рюкзака — он оставил свои рюкзак в лагере, но на поясе у старшого болталась такая же авоська, как у Гарика. Только не с одной хэдовской головой, а с «валютной» парой. В руках Корень держал автомат. Причем так держал, что мог в любой момент пустить и пулю, и шприц-ампулу из подствольника.

Судя по всему, разговора с Гариком уже не получится. Ни разговора, ни драки. А жаль…

— Я, кажется, спросил, что случилось? — Голос у Корня был негромким, неприятным и не обещающим ничего хорошего. И «калаш» был сейчас в руках только у него одного.

— Да вот Берест бузит, — хмыкнул Гарик, — крови хочет.

— Берест? — Старшой повернулся к Борису. — Чего взбеленился?

— Ты знаешь, что он сделал с людьми в тресовозке? — Борис кивнул на Гарика.

— Что я приказал, то и сделал.

Борис посмотрел на Корня. Не поверил. Покачал головой.