\

Резать головы хэдам — это одно, но мочить всех подряд направо и налево…

— Разве я заставлял тебя это делать? — холодно улыбнулся старшой.

Борис промолчал. Нет, следовало признать, такого приказа он от Корня не получал.

У меня, слава богу, найдутся менее щепетильные люди, готовые избавить тресов от рабства.

Менее щепетильные? Ну да, Гарик, например. Он всегда готов, он с радостью избавит других от рабства. Легко и просто избавит. Ножом по горлу. Гарик — ценный и послушный охотник. Ну а он, Борис… А что он? Он сгодится в прикрытие, например. Он на этой охоте — мелкая сошка и одноразовый расходный материал.

Хлюпики-гуманисты нам не нужны… Так, кажется, говорил Стольник — хэдхантерский взводный и бывший командир Бориса. Похоже, тот же принцип исповедовали и охотники за хэдами.

— Пойми, Берест, — продолжал Корень, — убийство тресов — такая же необходимость, как и убийство хэдов. В чем-то это даже более важно.

— Более? — скривился Борис. — Более важно?

— Конечно. Тут ведь все просто. Во-первых, мы не должны позволять хэдам увозить тресов в столицу. Чем меньше их туда попадет, тем скорее столица загнется и сожрет сама себя. А во-вторых…

Лицо Корня стало жестким и злым:

— Во-вторых, каждый свободный человек должен раз и навсегда усвоить, что рабство не спасет ему жизнь. Он должен знать, что если он выберет участь треса, мы доберемся до него даже в тресовозке.

Да, действительно просто. Все. Слишком просто. Вот только…

— Ты решаешь за других, Корень.

— Я решаю для блага других. А впрочем, это решено не мною. У меня приказ.

— Приказ Вана?

— Да. И как бы я ни относился к этому приказу…

— А как ты к нему относишься? — прищурился Борис. — Если честно, а, Корень?

— И как бы я ни относился… — снова сквозь зубы повторил старшой.

— Нет, а все-таки как?

Корень вздохнул.

— Это разумный приказ.

— Разумный не всегда значит правильный. — В данном случае — правильный, — процедил Корень. — Мы уничтожаем тресовозки уже не в первый раз.

«Вот почему хэды стали бронировать трес-транспорты», — подумал Борис.

— И думаю, не в последний.

— Ну и что же ты чувствуешь, Корень, когда по твоей воле гибнут запертые в них люди?

— Люди? — Старшой криво усмехнулся. — Берест, ты уже и трупожоров считаешь людьми?

— В тресовозки попадают не только они.

— Да мне по хрену кто туда попадает! — с раздражением бросил Корень. — Важно, что туда попадают будущие рабы!

— Не по своей воле.

— По своей — не по своей! — Корень зло сплюнул под ноги. — Все равно! Они попадают. Они становятся тресами.

— Никто к этому не стремится специально.

— Они становятся тресами, Берест!

— Тресами люди становятся по-разному. И как правило, в том нет их вины.

— Зато у них всегда есть выбор.