\

— Нет, ты не знаешь, старшой…

— Успокойся, Берест!

А ему не нужно было успокаиваться. Он не бился в истерике, как какая-нибудь экзальтированная дамочка. Он говорил спокойно и держал себя в руках. Пока держал. Просто ему не нравилось то, свидетелем чего довелось стать. Свидетелем и участником. Паршивое такое знакомое чувство. Еще по хэдхантерской службе знакомое.

— Твой Гарик… — начал было Борис.

— Гарик все сделал правильно, — оборвал Корень.

— Правильно?! — А вот тут его уже накрыло. — Фугаску снаружи и осколочную гранату — внутрь тресовозки! Это ты называешь правильно?! А потом еще зажигалку в окошко! Это, по-твоему, правильно, Корень?

— А ты чего ждал, Берест?

Чего он ждал? Ясно чего…

— Ну хотя бы того, что пленников освободят.

— Из запертой тресовозки?

Да, это сложно, но…

— Можно было бы попытаться. Найти способ.

— Нельзя было, — отрезал старшой. — И какой в этом смысл? Люди, надышавшиеся слезоточкой, все равно далеко бы не ушли. Не на горбу же их переть. Думай, о чем говоришь, Берест!

Ну да… Борис невесело усмехнулся. Надо было думать. С самого начала надо было. Если уж егеря режут своих соратников, лишь бы те не стали добычей пятнистых, то на кой хрен им возиться с живым товаром хэдов? Проще пустить в расход нетранспортабельных тресов — и вся недолга.

Борис вспомнил нападение хэдхантеров на хэдхантеров, в котором ему однажды довелось участвовать. Тогда они обстреливали из засады не конвой более удачливых конкурентов, а их трес-транспорты. Тем самым увеличивая стоимость своего товара. Да, тогда цель была другая, но вот методы очень, очень похожие.

— Ты ведь и первую тресовозку утопил специально, а, Корень?

Старшой не отвел глаз.

— А ты бы хотел, чтобы она уехала?

Значит, специально. Значит, так все и было задумано с самого начала.

— Понятно…

Теперь ему было…

— Все понятно.

— Берест, прекрати! — нахмурился Корень."

"Да я бы с радостью, старшой, — криво усмехнулся Борис. — Но что-то, знаешь, не прекращается. Ты не слышал, как кричали тресы. Как плакал сгоравший заживо ребенок. А я слышал это.

— А я сказал — хватит! — Корень повысил голос. — Если для дела нужно, чтобы плакали дети, я заставлю их плакать.

— Для какого дела? — скривился Борис. — Каким делом ты оправдываешься?

— Хэды… — начал было Корень.

Но на этот раз Борис не дал ему сказать.

— Да вы же сами хуже хэдов! — перебил он. Собеседник, вопреки ожиданиям Бориса, не взбесился и не перешел на крик.

Так и должно быть, — неожиданно спокойно произнес Корень. — Чтобы справиться с хэдами, нам нужно быть хуже их. И чем хуже мы будем, тем быстрее справимся.

Борис, не желая соглашаться, покачал головой.

— Знаешь, Корень, я под таким не подписывался.