\

Тем более — после такой удачной охоты. На которой ты, между прочим, Берест, не добыл ни одной головы.

— А ну-ка замерли! Охотнички-добытчики, мать вашу…

Голос Наташки прозвучал не громче шелеста листвы но весьма убедительно.

Глава 28

Она появилась словно из-под земли. Поднялась из-за кустов за спиной старшого и сразу же взяла его на прицел. Указательный палец чернявой лежал на спусковом крючке подствольника.

Корень, не видевший чернявой, но слышавший ее голос, застыл на месте как примороженный. Даже не повернулся. Старшой был сообразительным малым.

— Ствол на землю, Корень! — велела Наташка. — Предупреждаю: ты у меня на игле, а в моем подствольнике — полный магазин. Дернешься — поймаешь шприц-ампулу. Гарик, ты тоже сиди спокойно, не ерзай.

Корень бросил оружие. Автомат почти без звука упал на толстый слой прелой листвы. А вот Гарик чернявую не послушался. Попытался схватить свой «калаш».

Пуф-ф! Тихий плевок-хлопок. Наташка не блефовала: в шее Гарика качнулась шприц-ампула. Игла целиком вошла под кожу.

Слабый всхрип. Гарик повалился на бок, прижимая руки к груди и сворачиваясь калачиком.

Борис знал, что делать. Собрать оружие, боеприпасы. Гранаты. Готово…

— Спасибо, Наташ. Ты вовремя.

— Угу… — Как догадалась-то?

— А никак. Не догадывалась я ни о чем. Просто смотрю — Корень отошел проверить ваш пост и не возвращается. Подумала, не случилось ли чего. Волновалась…

— Ум-м-мница ты моя, — с признательностью промурчал Борис.

Он чмокнул чернявую в щечку. Она ответила тем же, что, впрочем, не помешало девушке удерживать старшого на прицеле.

— Головы не забудь, — напомнила Наташка.

— Думаешь, стоит?

— Лишними не будут.

Да, пожалуй, что не будут. На территории, контролируемой Союзом, с универсальной «ушастой валютой» не пропадешь.

Борис взял рюкзак Гарика.

— Крысятничаете? — заговорил Корень.

— Берем свое по праву, — буркнул Борис. — Мне ведь тоже кое-что причитается за участие в операции. Или я ни одного хэда у моста не замочил? Или отход группы не прикрывал?

Когда он отцеплял поясные авоськи Гарика, старшой неодобрительно покачал головой.

— Берест, ты хоть знаешь, что у нас, в Союзе, полагается за кражу «ушастой валюты»?

— А что у вас полагается старшому егерской группе нечестное распределение добычи? — парировал Берест. — Помнится, ты говорил, что за подобные вещи тоже по головке не гладят. И потом… Победителей не судят. Твои слова?

Корень усмехнулся.

— Мои, только к чужакам они не относятся. Ты не Член Союза, Берест. И она. — Корень кивнул на Наташку, — тоже. Так что вас будут судить в любом случае. А впрочем… С чужаками у нас обычно разбираются без суда и следствия.

— Этого.