\

Нет, определенно, на сумасшедшего он похож не был. Но его слова… А, может быть, псих из психов и должен выглядеть именно так: буддистская невозмутимость, улыбка с едва заметной ехидцей, полуприкрытые усталые глаза и расслабленные руки на коленях. Как у примерного детсадовца.

— Ка-а-акое еще предложение, твою мать?!

* * *— Успокойся, День.

Это было непросто. Непробиваемый железобетонный пофигизм обычно пугливого Славки действовал на нервы. Пофигизм этот означал, что парень танком будет переть к намеченной цели. И еще кое-что означал.

Что точка невозврата уже пройдена, и дергаться по этому поводу бесполезно. Что пути к отступлению отрезаны. Что мосты сожжены. Причем, этот гад не поленился спалить их все скопом — и свои, и чужие.

— Вспомни, о чем ты мечтал, Денис? Чем грезил во сне и наяву всю сознательную жизнь? Чего хотел больше всего на свете? Перебраться в Периметр, ведь так? И ты, Юла, тоже — только не надо дуться, пожалуйста. И бедняга Влад. И Игорь, и, наверное, тот парень, который у Юльки в квартире…

Денису вдруг стало безразлично все происходящее. Совершенно безразлично. Абсолютно.

Устал… Он слишком устал, чтобы понапрасну драть глотку и лезть в драку. Он просто тихо заметил:

— Нас размажут в одну тонкую-тонкую пленку. Медленно. Всех троих.

— Ага, и сделают антибликовое покрытие на Кожинский монитор! — с неуместной, горячечной какой-то веселостью отозвался Ткач. Прежнее спокойствие его покидало. Спокойствие быстро сменялось болезненной расторможенностью и каким-то диким азартом.

«А ведь все-таки он псих», — вяло подумал Денис.

И отошел в сторону. Лишь бы не видеть эту ухмыляющуюся рожу.

— Не дрейф, кочерыжка! — дурного оптимизма у Славки прибавлялись пропорционально тому, как Денис впадал в вязкую пучину депресняка. Но безумный Славкин спич завораживал и гипнотизировал. Иногда, казалось, в словах Ткача даже вспыхивали искорки здравого смысла. Правда, уследить за этими проблесками в непрерывной скороговорке было трудно.

— Я смотрел сроки в файлах «Мертвого рая»… Эксперимент в самом разгаре… Прерывать программу сейчас нельзя… Вот-вот начнется настоящая работа… Скоро совсем… После завершения испытаний тандемов оператор-«рабочий материал»… Мы — по-прежнему лучшие операторы… А самый лучший еще не выбран окончательно… Мы нужны Кожину… Позарез… Все трое… Можем диктовать условия… Если действовать осторожно… Если сообща…

Славка шпарил и шпарил. Без умолку, без передышки. А Денис смотрел на него и не узнавал. Неужели, кровавая работа может так сильно преобразить человека? Складывалось впечатление, будто окунувшись с головой в убийства, Ткач нашел себя настоящего, истинного, сокрытого. И раскрылся, реализовался на все сто. На все двести.